Ошибка президента

Доисторический «Рекорд» красок не передавал, но Алевтина Викторовна явно была пунцовой от неподдельной обиды. Она даже и не думала отпираться. Она ИМЕЛА ПРАВО. Ее внуки ХОТЕЛИ.

Сволочи все!!! – кричал ее взгляд. Всех бы порошком, как тараканов, чтоб, кому получше, воздухом дышать не мешали…

«Сука, – думал человек, назвавшийся Алексеем Снегиревым, глядя, как болтаются у нее в мочках ушей тяжеленные золотые серьги. – Внуки у нее. И тоже хотят. Сука».

Их взгляды встретились, и телевизор не выдержал взаимного напряжения.

В нем что-то громко щелкнуло, запахло жареным электричеством, и пропала сперва картинка, а потом и звук. Кот мяукнул и удрал под кровать. Тарас, сидевший ближе всех, проворно выдернул вилку.

Когда телевизор остыл, мужчины притащили авометр, и Алексей – кто тут у нас инженер-электрик? – долго рылся в пыльных ламповых недрах. Звук в конце концов появился, но изображение восстановить так и не удалось.

Сергей Саруханов давно потерял чувство времени. С тех пор как Керим привел его в одиночную камеру, мог пройти и час, и день.

Тело немилосердно ломило, и каждое движение доставляло боль.

Саруханов знал, кем были его враги, и нисколько бы не удивился, если бы его сейчас пришли и добили. И он не стал бы сопротивляться, сил ни на что больше не было.

Поэтому, когда загремел замок в двери, он даже не поднял головы. Кто бы это ни оказался, ему было все равно.

– Вставай, парень, поедешь куда надо, – раздался над головой голос Керима.

Саруханов только мотнул головой. Он не мог встать, даже если бы захотел.

Да и никакого желания делать усилие не было.

– Помогите ему, Керим, – раздался еще один голос, очень знакомый, но сейчас Саруханов не мог догадаться, кому он принадлежит.

Он почувствовал, как чьи-то руки пытаются приподнять его и усадить на койку. Их прикосновение причиняло боль, и Саруханов, как ни сдерживался, тихо застонал и чертыхнулся.

– Живой, вишь, как ругается, – сказал Керим: – Помирать не хочешь – вставай, а то ведь добьют тебя.

– Ну и пусть, – пробормотал Саруханов.

– Сергей Тотосович, – снова прозвучал второй голос, – возьмите себя в руки. Постарайтесь встать. Вам нужно спуститься вниз и дойти до машины. Дальше будет проще. И старайтесь идти, чтобы нас выпустили. Я везу вас на допрос на Петровку.

– Петровка, тридцать восемь… – как во сне повторил Саруханов. – Это же МУР.

– Именно, – сказал голос.

Саруханов открыл глаза. Перед ним стоял вчерашний следователь Меркулов. Тот, который обещал отправить его в лазарет.