Ошибка президента

Теперь Турецкий уже не сомневался в том, что «отстрел» банкиров, эта кровавая полоса взрывов, заказных убийств, подстроенных несчастных случаев имели своей целью не только расправиться с непокорными, но и напугать остальных, чтобы они плясали под одну дудку – и выступили с таким спросом или предложением на валюту, какой бы привел к резкому колебанию.

Все участники торгов в тот вторник, который уже успели окрестить «черным», были лишь марионетками в чьих-то умелых руках. Но кто же дергал за ниточки?

Татьяна Бурмеева догадывалась, Турецкий был в этом практически уверен.

Превозмогая слабость, Турецкий сполз с кровати. Голова кружилась – возможно, еще действовало успокаивающее, которое ему кололи. «Больше у них этот номер не пройдет, – со злобой подумал Турецкий. Он сделал несколько шагов вперед. – Взять себя в руки», – приказал самому себе. Он вышел в коридор с твердым намерением поговорить с Татьяной, и ни медсестра, ни главврач, ни сам министр здравоохранения не смогут ему помешать.

Турецкий твердо помнил, как Татьяна сказала, что лежит этажом ниже, значит, где-то тут совсем рядом. Он быстро нашел лестницу и спустился на этаж. Заглянул в одну палату – там двое мужчин играли в шашки. Следующая палата – опять не то… Турецкий шел по коридору, продолжая заглядывать во все двери.

– Больной, вернитесь в палату, сейчас обход, – строго сказала проходившая сестра. – И вообще, что-то я вас не видела. Вы из хирургии?

– Да, – ответил Турецкий и удивился тому что он несколько смутился.

– Немедленно отправляйтесь к себе на этаж, – раздался надменно-приказной голос.

– Я что, в тюрьме? – грозно спросил он. – Мне еще не запретили свободу передвижения. И прекратите говорить со мной таким тоном.

В ответ медсестра только быстро-быстро заморгала накрашенными ресницами, и Турецкий понял, что она сейчас расплачется. Воинственность тут же слетела с него, и он спросил уже миролюбиво:

– Ну что же вы, такая милая, хорошенькая девушка, а корчите из себя какого-то солдафона.

Медсестра шмыгнула носом:

– Ладно уж. Но все равно вам лучше вернуться к себе в палату, а то ведь и мне достанется, если вы будете ходить тут и в палаты заглядывать.

– Я ищу свою знакомую, – сказал Турецкий, – здесь где-то должна лежать женщина… девушка. Молодая и очень красивая. Таня Бурмеева.

– Это, наверно, в пятнадцатой, – пробормотала сестра, продолжая обиженно шмыгать носом. – Погодите, я посмотрю.