И он меня всегда защищал. Брата у меня не было, кроме меня в семье только сестры. И он был мне как брат. Защищал, когда мальчишками мы дрались. Если дома поругают, успокаивал. Ножик перочинный мне подарил. Он и мальчишкой был подловатым, делал разные нехорошие дела другим, но не мне. Этого нельзя забыть, понимаете или нет, гражданин следователь?
Я потом в институт поступил, в финансово-экономический, Гамик, конечно, никуда не поступил. Я прописался в Москве, женился фиктивно, – объяснил Саруханов-Костаки, поймав вопросительный взгляд Меркулова, – работал в системе внешнеэкономических связей.
Потом свой банк организовал. Тут Гамик появился. Прописался в Подольске, а дела, естественно, в Москве крутил, то заодно хватался, то за другое. Квартиру какую-то хотел разменивать. Все время деньги у меня в долг брал.
– И не возвращал, – уточнил Меркулов.
– Вы думаете, это повод его убить? Так ведь убивают обычно не должника, а того, кто давал, – ответил Саруханов. – Потом ночевал у меня.
И вышел у меня с ним спор, как раз когда… Ну в общем, вечером у меня гостья, сидим культурно. А тут Гамик вкатывается выпивши, это с ним бывало, да еще с какой-то такой… Знаете, бывают такие женщины, что и женщиной-то назвать не хочется. Пришел – и хлоп на стол бутылку водки. Я его культурно попросил выйти, идти с ней куда-нибудь в другое место. А он, понимаете, нетрезвый был, насмотрелся всякого по видаку, ну и предложил нам… всем вместе. Я тогда вывел его в коридор, сказал все, что думаю, попросил его выйти.
Ну, точнее, вывел из квартиры. Он на лестнице раскричался, в дверь колотил ногами. Потом успокоился, ушел. Но было поздно, конечно, соседи все слышали. Вот и вся история, за это же не убивают.
– Пожалуй, – согласился Меркулов.
– А потом… остыл, видать, немного, снова позвонил, извинился вежливо. Все понял, говорит. Но уж раз так, попросил, чтобы я ему дал машину – поедет куда-то он. Еще взял у меня кейс, пальто – для солидности.
У него-то только куртки кожаные, а это ему не подходило. Думаю, хотел в какой-то ночной ресторан – богатого из себя корчить, чтобы подцепить кого-нибудь получше. Я дал ему все, лишь бы он уходил, до того больше не хотел его видеть. Ну он взял ключи от машины, магнитолу взял, чтобы с музыкой кататься. Вышел вниз, в машину сел, а тут и шарахнуло. Вот и все, гражданин следователь. – Саруханов замолчал.
– Значит, вас хотели убить, – резюмировал Меркулов.
