Ошибка президента

Откуда-то сбоку выплыл гардеробщик, внешность которого не оставляла сомнений в том, что он же служил и вышибалой: рыжий кудрявый детина с широкой мускулистой фигурой, рост – метр девяносто, не меньше. Впрочем, плотно покрытая веснушками физиономия добродушно улыбалась:

– Душевно рады, милости просим.

Турецкий снял плащ и застыл на секунду в ожидании номерка.

– Не беспокойтесь, Александр Борисович, у нас по-домашнему. – В самом деле, вешалка выглядела совсем по-домашнему, там было всего с десяток предметов одежды.

– Проходите, проходите:    Константин     Дмитриевич  уже здесь, – завершил детина и радушно распахнул дверь в зал.

Точнее, это был небольшой зальчик всего с семью столами, и посетителей сидело совсем немного. Навстречу Турецкому устремился невысокий крепыш с масляными глазками:

– Здравствуйте, Александр Борисович, прошу в кабинет.

Это был хозяин заведения, Пал Палыч Манько.

Несмотря на свою незначительность, ресторан «У Поли» вскоре после открытия привлек внимание одного из местных чиновников.

Он взял ресторанчик под свою «опеку», в результате чего Пал Палыч сначала взвыл, а затем стал всерьез подумывать, не убраться ли куда подальше из Москвы, да и вообще из России.

Так бы оно и вышло, если бы Российская прокуратура не начала борьбу со взяточниками. Манько повезло – его дело вел начальник следственной части Меркулов, и в результате от незаконных поборов «Поля» освободилась. Насколько Пал Палыч знал, это был едва ли не единичный случай, он после этого стал считать Меркулова своим ангелом-хранителем.

Разумеется, для такого гостя, да еще в двенадцать дня, крохотный шестиметровый кабинет всегда был свободен. Туда-то Манько и проводил Турецкого.

– Константин Дмитриевич, – суетился Манько, – у нас прекрасный армянский коньяк, самый настоящий, или вам лучше водки, вина?

Принеси минералки, – ответил Меркулов и обратился к Турецкому: – А ты что предпочитаешь, Саша?

–  А мне бы водочки, ответил тот.

Через минуту все требуемое уже стояло перед ними, а кроме того, мясное и рыбное ассорти, салат, который в другом ресторане назывался бы  «Столичный», а на домашнем праздничном столе «Оливье», отдельно – огурцы, помидоры, зелень.

Пал Палыч, кажется, собирался принести что-то еще.

– Ну что ты, хватит, – остановил его Меркулов. – Мы же не объедаться сюда пришли, а тихое место искали. Его в Москве сейчас не так легко найти, сам понимаешь.

Манько понимающе кивнул и тут же исчез. Турецкий с Меркуловым остались одни.