Ошибка президента

Когда требовалось, Алексей подключал компьютер к телефонной розетке (благо зарегистрированный электронный адрес в доме имелся) и по своим каналам разузнавал недостающие подробности о лицах из списка, который Борух Лейбович ему предлагал. На сей раз, пробежав список глазами, киллер ограничился удовлетворенным кивком. Пять человек, и каждый давно уже съел из своей корзины все финики. Номером первым числился Михаил Максимович Микешко, 1960 года рождения. Архитектор и творец ННБ – финансовой пирамиды, замаскированной под пенсионный фонд.

Официально ННБ расшифровывалось как «Надежность, Нравственность, Благородство». Злые языки, в прочем, утверждали, что аббревиатура нечаянным образом совпадала с инициалами мадам Микешко в девичестве. Два месяца назад в новостях чуть не каждый день показывали толпы тех самых пенсионеров, плакавших и матерившихся перед наглухо закрытыми пунктами ННБ. Теперь скандал отгремел, телевизионщики замолчали как по команде, Микешко необъяснимым образом выпустили из-под стражи и даже поговаривали, будто он собирался куда-то баллотироваться.

Возможно, он как раз теперь составлял предвыборную программу. Или давал ценнейшие указания по телефону. И понятия не имел о том, что надо было бросать все и срочно срываться. Потому что в полусотне километров от него человек с седым ежиком и невыразительными, лишенными цвета глазами покончил с цимес-кнейдлахом и сказал:

– Пускай раздобудут книгу Сигрэма и Конрада «Бамбина бамбина». Желательно не очень задрипанную.

Его собеседник аккуратно записал название и спросил:

– Что-нибудь еще, Алексей Алексеевич? Лично для вас?

Киллер пожал плечами и вытащил из кармана джинсов бумажку.

Это был перечень радиоламп, которые ему не удалось достать даже на электронной толкучке.

– Мазлтов! – изумился Борух Лейбович. – Никак раритетами торговать собрались?

– У моей квартирной хозяйки телевизор сломался, – пояснил Алексей, вынимая из сундука маленький стеклянный пузырек с толстыми стенками и прозрачным густым содержимым.

Спрятав пузырек в поясную сумочку, он распрощался и побежал на обратную электричку.

Яркую книгу с большущей пестрой лягушкой на супере ему передали в переходе метро через два дня. Еще через неделю киллер явился за гонораром: часть он попросил наличными – на текущие расходы. К его некоторому удивлению, под портретом семьи Тарантино лежала здоровенная коробка. В коробке, в уютном пенопластовом гнезде, покоился телевизор «Тошиба».

– Это для вашей квартирной хозяйки, – сказал Борух Лейбович.