Ошибка президента

Как под гору пойдет, так смотрите. Справа дома долго тянутся, до речки, а слева потом овраг будет. Не доходя оврага – последний дом как раз деда Филата. Он немножко на пригорочке. Развалюха совсем. Если он дома, поздоровайтесь и скажите, что ко мне. Вы смело идите, собаки у него нет… Ох, я дура старая! Как же Пальма-то одна осталась! – спохватилась Валентина Андревна. – Ну, ничего, вы к деду Филату загляните, скажите, что меня во Владимир в облоно послали, пусть Пальму покормит.

Турецкий вернулся в гостиницу, затем сдал ключ дежурному администратору внизу, после чего снова вышел в город, однако теперь он пошел не по улице Фатьянова, а по параллельной ей Муромской.

Найдя нужный дом, он спокойно прошел через участок и убедился, что забор «на задах» был действительно символическим. Вдруг Турецкий услышал какое-то хриплое поскуливание. Рыжеватое тело Пальмы не очень выделялось в пожухлой траве возле дома. Собака ползла, точнее пыталась ползти ему навстречу. За ней оставался кровавый след.

«"Хемингуэй" уже здесь», – понял он и достал из внутреннего кармана куртки пистолет.

К дому Турецкий пробирался осторожно, но сбросившие листву яблони и вишни служили неважным укрытием. Пальма взвизгнула в последний раз, и тело ее неподвижно замерло. Пройдя некоторое время по саду, Турецкий оказался прямо перед домом, куда заходил утром.

Он прислушался. Сначала было тихо, как и должно быть в пустом доме, но затем он услышал шум. Турецкий подкрался к окну, тому самому, перед которым у учительницы стоял письменный стол.

Он подошел к стене вплотную и осторожно заглянул в комнату.

И сразу же отпрянул.

Бородатый интеллигент рылся в ящиках письменного стола. К счастью, он был так поглощен своим занятием, что не увидел мелькнувшее в окне лицо Турецкого. А тот больше не повторял попытку – он видел уже более чем достаточно.

Алексей Снегирев шел по Фрунзенской набережной и вспоминал, как все это началось.

В тот вечер у Боруха Лейбовича его ожидал сюрприз.

– Поступила нижайшая просьба от москвичей, – сказал гостеприимный хозяин, когда киллер включил компьютер и убедился, что цюрихский банк действительно оприходовал его очередной гонорар.

– Только поймите меня правильно, Алексей Алексеевич. Я всего лишь передаю и весьма далек от каких-либо настояний. Я себе не враг. Вы ж понимаете.

– «Турецкий, Александр Борисович», – задумчиво прочитал киллер. – Никогда Москву не любил. Ведь это, кажется, следователь?

– Так точно, из прокуратуры. По особо важным делам.