Ошибка президента

В то время как все соседи сосуществовали достаточно мирно, полностью соответствуя тому, что понимается под выражением «по-соседски», двенадцатиметровая комната с окнами во двор являла собой стихию, которая называлась словом «коммуналка». Один за другим здесь живали запойный пьяница, будивший всех по ночам дикими криками, когда ему что-то примерещивалось в бреду, сумасшедшая бабулька, воровавшая продукты из холодильников и совершенно неспособная усвоить несложные приемы пользования унитазом и сливным бачком, незамужняя склочница средних лет, которая считала себя вправе покрикивать на тех, кто делал что-то не так, как ей того хотелось бы.

Вообще-то, Гамик сначала пытался подъехать к Сереже Ройбергу. Понимая, что художник-постмодернист бывает богатым только тогда, когда добьется мировой известности, а что к нему она еще не пришла, и значит, он далеко не богат, Гамик уговаривал Сережу продать его комнату. Взамен обещал ему отдельную однокомнатную квартиру в хорошем районе или даже в центре Москвы – внутри Садового, кольца.

Гамик расхаживал по квартире, разглядывал гигантскую по современным понятиям кухню, просторные туалет и ванную, прихожую, где можно было бы устроить скромный конкурс бальных танцев, и только прищелкивал языком. От его взгляда, конечно, не укрылись и дубовый паркет, и бронзовые ручки на дверях, и мраморные подоконники. Такую квартиру бы расселить… Это была мечта не одного Карапетяна. Однако жильцы девятнадцатой квартиры стояли насмерть – никто из них не собирался отсюда уезжать.

– Я их расселю по одному, – сузив глаза, сказал Гамик, отчего стал похож на опереточного интригана.

План его, как быстро понял Сережа, был предельно прост: купить одну комнату в квартире – любую, а затем создать жильцам такие условия, что они сами захотят уехать куда угодно, согласятся на любой вариант, лишь бы получить отдельное жилье, хотя бы в каком-нибудь отдаленном Митине или Солнцеве.

Но если все остальные жильцы будут сговорчивее, она, возможно, все-таки согласится, тем более что Карапетян, считая себя человеком благородным и уважающим старость, готов предоставить упрямой старушке не однокомнатную, а даже двухкомнатную квартиру где-нибудь в Новогирееве.