Во мне нет разочарования. Дело житейское. Помочь Элине мне нечем, так что поднимаюсь в свою комнату и ванную. Настроение все равно не испорчено.
Оно наоборот стало лучше, как только зашел домой. Странные эмоции.
Стараюсь выключить голову, а заодно охладить струями воды. Выгоняю из нее предположения – о чем там говорила с мелким Элина. Имела ли в виду меня. Неужели просила его замолчать из страха? Я никогда не высказывал негатив по поводу его рева! Хоть в громкости Лёва преуспевает. Но у меня в помине нет злости!
Впрочем, голос Лины был таким мягким… Кажется, вообще не испуганным.
Ну да ладно. Переодеваюсь в спортивные штаны и футболку. Высовываюсь в коридор. Хм, тихо. Мимо комнаты Лёвки прохожу на цыпочках. Дожился! Но если Лина его уложила, не хочу будить.
По лестнице спускаюсь вниз. Из гостиной раздаются некоторые звуки. Это не детский плач – видимо, мелкий угомонился. В большой комнате только его мама возится у кухонной зоны. Вижу ее сразу, как только вхожу. Прочищаю горло, чтобы дать понять – я здесь.
– Лёвка заснул, – Лина поворачивается ко мне, – понял, что ты приехал.
Она говорит в начале с радостью, но к концу фразы ее улыбка делается кривой. Выражение лица – как будто сболтнула лишнее. Я решаю никак не комментировать. Хотя ее слова явно засядут внутри.
– Класс, – поднимаю брови, – значит, меня покормят. Хм… Если тебе не в напряг.
Теперь я прикусываю язык. Начинаю привыкать к заботе, не поспоришь. Но я не сынок Лины, чтобы она за мной ухаживала. И даже не муж. Прохожусь взглядом по стройным ножкам в черных лосинах.
Раньше она надевала более просторную одежду… Хорошо хоть желтая футболка скрывает пятую точку моей гостьи.
– Мы валялись, пока ты ездил, – Лина улыбается, – а пирог я поставила разогреваться в духовку. Такой вкусный запах! Ух… Мне кажется, я уже здесь поправилась.
Вспомнил, какой худыхой она пришла. Может, и набрала килограмм–два. Футболка мешает оценить в полной мере.
– Тебе только на пользу, – отвечаю коротко.
А вот взглядами мы соприкасаемся подольше.
Надо избегать этих переглядок… Не нужно усугублять.
Лина отрывается от меня первая.
– Сейчас положу винегрет.
Уже по традиции усаживаемся за барную стойку. Я ставлю на нее сок и воду, Лина раскладывает салат на плоские белые тарелки. Выглядит аппетитно. Пирог матери Данилова тоже скоро оказывается разрезан и разложен.
– Приятного аппетита, – робко желает мне Лина.
Смотрю, как она забирается на стул. Чуть в стороне, напротив. Но все же близко. И мне приятно.
