Черт бы меня побрал, очень приятно!
– И тебе, – хрипло соблюдаю этикет.
Некоторое время едим молча. Мне как обычно нравится, что приготовила Лина. Я бывал в хороших ресторанах. И нет, блюда моей гостьи не такие изысканные. Но это реально вкусная домашняя еда. Какой она и должна быть. Удовольствия доставляет на самом деле не меньше.
Какие еще удовольствия могли бы быть с этой девушкой, стараюсь не думать. Хотя мои глаза в последнее время не сильно связаны с мозгом и здравым смыслом. Например, сейчас я могу отчетливо видеть, что ее формы стали больше, чем в тот наш раз.
И дело не в полноте. Черт… Тут уже не футболка нужна, а скафандр. Может быть, тогда Лина перестанет меня волновать.
– Очень вкусный пирог, – голос Лины возвращает к реальности.
Но лучше бы я не поднимал голову! Девушка держит небольшой кусок пирога пальцами. Ест прямо так. И этот вид будоражит. Так, у меня точно недо… И самое противное – просто механически решить проблему душа не лежит. Или не стоит… Кхм.
– Да, я поэтому и привез тебе.
Надо отвлечься на болтовню. Вот почему иногда все хорошо и даже ровно. А порой как накатит!
– Агата рассказывала, что как–то подростком жила у бабули полгода и превратилась в бегемота. После этого плотно подсела на спорт.
Я таких подробностей не знаю. Но когда Данилов еще не работал в администрации и служил, его дочка вполне могла надолго оставаться с бабушкой.
– Вы давно дружите с Агатой? – решаю поддержать разговор.
Элина морщится, как будто напрягает память."
"– На первом курсе она училась с моей сестрой.
Пропустила срок подачи документов и поступила в первый попавшийся институт. На другой год папа отправил ее в Европу. Но Агата и Мия успели подружиться. Виделись на каникулах, а теперь Агата вернулась. Но знаешь… Даже с Мией они не такие прям хорошие подружки. А мы с Агатой, можно сказать, просто знакомые.
– Я так и подумал.
Лина бросает на меня короткий взгляд. Тоже о чем–то размышляет.
– Потому что я не рассказала ей про тест?
Хм, Лина не угадала. Я понял, что Агата не знает подробности.
Но сильно не заострил внимание. Обсуждать дело с ней все равно бы не стал.
– А ты не рассказывала? – зачем–то уточняю.
Элина машет головой. Откладывает вилку. Даже бледнеет, как мне кажется.
– Ни ей, ни Мие… Мне трудно с кем–то об этом говорить.
А мне сложно говорить о тесте с ней. Она стоит на том, что все это невероятная ошибка. Я… не знаю, могу ли ей верить. У меня язык не поворачивается жестко обвинить эту девушку во вранье.
