– Если ты хочешь быть рядом с тетей и дядей, – он поджимает губы, – то…
Не договаривает.
– Костя! – я вдруг принимаюсь тараторить. – Тест… Он был оши… Он был отрицательным! И… Я не могу, просто не могу остаться здесь! Ты приютил нас из доброты… Но нужно двигаться дальше.
Не могу я поставить этот ""вопрос ребром"". Просто из уверенности, другой тест тоже ничего хорошего не покажет. Да и вообще… Говорю я сейчас не о тесте, что ли. А… о нас.
– Если ты хочешь общаться с тетей и дядей, они могут приезжать сюда.
Или я могу возить вас с Лёвкой.
Я поднимаю глаза.
– Ты о чем? – мои брови взлетают.
– Не уезжай никуда, Элин.
Думала, после приезда тети меня сегодня ничем не удивишь. А у Козырева вышло.
– Но почему? – задаю, наверное, странный вопрос.
Костя усмехается. Мягко и немного грустно.
– Потому что ты этого не хочешь. И я не хочу.
Так же мягко он касается губами моих губ. Я даже не заметила, когда он оказался близко.
– Мм, – из меня вырывается стон то ли возражения, то ли удовольствия.
Костя отпускает меня. Мы смотрим друг другу в глаза.
– Оставайся, – еще раз просит он.
Если бы он говорил – как хочешь, можешь и не уезжать, я бы точно уехала. Но Козырев вполне конкретен. А еще полностью прав – я не хочу уезжать! Глупо и неудобно по отношению к тете (особенно после моего рассказа), но я не хочу!
Быстро киваю.
– Хорошо…
Поднимаю глазами и тут же ныряю в его теплую улыбку.
– Мне кажется, или пахнет чем–то вкусным?
Я со смехом ахаю.
– Ты оставил меня, чтобы я готовила?!
– Какая ты догадливая.
Неудобно с тобой!
Он говорит со стебом. А я и правда вспоминаю про свой обед. Надо бы всех покормить.
– Поднимемся и позовем их? – прикусываю губу.
Костя кивает.
– Да, сесть за стол одним как–то против приличий.
Мне снова хочется рассмеяться. Во всем теле слабость, как после ухода напряжения. Да так оно и есть. Мне стало легче. Но пока нет сил как следует обдумать, что произошло.
Поднимаемся в нашу с Лёвой спальню. Там застаем интересную картину. Кажется, Карина пошла тормозить своего парня? Просить оставить кроватку в покое.
Но Миша прямо при нас с Козыревым приделывает последнюю верхнюю плашечку. Его подруга закатывает глаза. Вздыхает, глядя на меня.
– Я говорила, что не надо! Но тут тяжелый случай.
– Что за ерундистика? Собери… Разбери… – ворчит Михаил.
Я оглядываюсь на Костю. Он не слишком радостный. Потому что не сам собирал? Или из–за намека, что мы только что хотели уехать? Ну, меня тоже можно понять.
