Осколки разбитых иллюзий (СИ)

Позвоночник пронизывает лёд. Леонид Мартынов, давний конкурент отца. Человек, который когда-то подозревался в покушении на него. В папу стреляли. Он выжил тогда чудом, пуля пролетела насквозь. И это после того, как они выиграли государственный тендер на строительство, обойдя компанию Мартынова. Теперь у него акции компании отца. Как? Как это могло произойти?

Я теряю все нити с реальностью, пошатываюсь, когда Демир, обняв меня, произносит шёпотом:

— Нужно зарегистрировать брак, Камилла. Мы не стали бы принуждать тебя не будь этих обстоятельств.

Нет. Нет. Не может быть. Отрицаю действительность. Не принимаю её. Ощущение, что меня топят. Топят в болоте. Я пытаюсь дышать. Брыкаюсь, хочу всплыть, но мне не дают. Тянут вниз, глубже, на дно. Мои лёгкие наполняются мутной зелёной водой.

Тяжёлый, пронизывающий взгляд Адэма изучает меня детально, впитывает мои эмоции. Я не вижу, но ощущаю, даже там, захлебываясь на дне. В ушах стоит шум, бульканье затхлой воды.

— Я не хочу, — произношу хрипло, на последнем издыхании.

Выворачиваюсь из объятий Демира. Иду к выходу. Не могу больше. Не могу быть тут. Не могу сражаться. Не могу признать свое поражение.

«У тебя нет другого выхода.» — игнорирую внутренний голос.

Вылетаю из дома. Оказываюсь в вечернем полумраке. Холодный поток воздуха бьёт в лицо. Ловлю жадно ртом кислород. Быстрым шагом иду к коттеджу. В ноги впивается мелкие камни и я понимаю, что даже не обулась. Захожу в дом и прислоняюсь спиной к двери. Стою так, не шевелясь, не включая свет.

«Дышать. Нужно дышать» — теперь ловлю воздух носом.

Ручка двери дергается, затем её толкают, пытаются открыть. Я прижимаюсь к ней сильнее спиной. Отказываюсь впускать кого-либо. Но мои попытки оказываются ничтожными против силы того, кто за дверью. Меня просто отбрасывает на несколько шагов вперед. Дверь распахивается, оборачиваюсь, вижу в проёме Адэма, за его спиной на небе огромная мрачная луна. Фильм ужасов. Вся моя жизнь — кошмар. Пячусь назад.

— Уйди, Адэм! — опережаю его, не даю заговорить. — Проваливай к чертям собачьим!

Прекрасно знаю, почему он тут. Отхожу всё дальше.

— Прекрати истерику, — требует он.

Голос твердый, трезвый. Без эмоциональный. Не различаю его лица. Просто темный силуэт.

«Истерику? Он считает, что у меня просто истерика?» — сшибает все тормоза.