Осколки разбитых иллюзий (СИ)

Приобретаю уверенность и добавляю скорости.

Камера начинает трястись — это Рустам бежит за мной, стараясь запечатлеть исторический момент.

— Не набирай сильно скорость, — слышится голос Демира. — Ты без защитной экипировки.

— Дем, у меня получается, — кричу ему.

Поворачиваю голову назад, чтобы посмотреть, видят ли братья мои успехи.

Отвлекаюсь и не замечаю, как дорога уходит по наклону вниз. Перестаю отталкиваться, выпрямляю тело и просто лечу по наклонной.

— Я не могу остановится, — слышится паника в моем голосе.

— Останови-и-ите меня-я-я.

Братья бегут за мной, Рустам продолжает бежать и снимать одновременно. Меня не успевают догнать. Я спотыкаюсь и падаю лицом вниз. Камера съезжает, какое-то время виден только асфальт и слышен мой плачь и голоса братьев. Затем съемку завершают.

На следующих кадрах я уже дома, сижу в гостиной, а вокруг меня братья и отец. Папа держит в руках мазь и бинт. Он только что закончил бинтовать мои колени и локти.

— Встречайте нашу пострадавшую Камиллу Ниязи.

Только она могла умудриться разбить нос об асфальт, — голос Рустама заставляет папу повернуться к камере.

— Рустам! — произносит он сурово. — По-твоему это смешно? Куда вы смотрели, почему на ней не было каски и наколенников?

— Ты обещал, что не будешь ругать мальчиков, — спешно напоминаю ему. — Я сама во всём виновата.

— Обещал, принцесса, — лицо отца смягчается, когда он вновь смотрит на меня.

Наклоняется вперёд, целует меня в красный, исцарапанный нос.

Я нажимаю на стоп.

Закрываю глаза, борясь со слезами, и дотрагиваюсь до носа. Призываю свою память и воображение, чтобы ощутить тот утешающий поцелуй. Но у меня ничего не выходит. Досада и отчаяние накрывают меня. Я раскрываю веки, смотрю на экран и шепчу, протягиваю руку:

— Папа.

Провожу пальцами по экрану, на котором застыло крупным планом его лицо.

Мои губы растягиваются в печальной улыбке. Сколько фото и видео я пересмотрела за последние дни, но всё ещё вздрагиваю, стоит ему появится на экране.

Как же хочется вернуться назад. Вернуться в детство. Вернуться туда, где он жив.

— Папа, - зову вновь.

Одергиваю руку. Игнорирую нарастающую боль в груди. Сбросив с плеч плед, спускаю ноги и встаю с кресла отца. Прохожу вперёд, вновь оглядываю его кабинет. Вот уже неделю, как я вернулась домой и все ещё не могу насытиться этим местом. Ничего не изменилось ни в доме, ни в кабинете отца. Тут все напоминает о нём. Каждая деталь, каждый уголок дома дышит им.