Но как он мог подумать, что я забыла?!
Глупый! Как будто у меня больше нет раны!
В горле тут же проворачивается ком, который появился там в один из осенних дней и вряд ли когда-нибудь исчезнет.
— Картер… — я хочу, чтобы он меня услышал. — Алекса не вернуть. Я бы все отдала, чтобы можно было прожить тот день заново и все исправить, но это невозможно. Я просто пытаюсь «быть», так что же ты хочешь от меня, не пойму?!
Райт не отвечает. В темноте видны лишь его очертания и блеск глаз, но голос вдруг звучит обжигающе-холодно, как будто ничего в этом мире не способно его согреть.
— Уезжай! К чертовой матери убирайся отсюда, Холт! Чтобы я никогда тебя не видел! Иначе я не дам тебе быть счастливой… с другим.
Слова сказаны, мы смотрим друг на друга, и горячее дыхание Картера продолжает ощущаться на моих губах.
Я замечаю ему шепотом, потому что не могу смолчать:
— Ты гонишь, но сам идешь за мной.
— Неправда.
— Правда. Ненавидишь, но почему тогда так крепко держишь, что делаешь мне больно?
— Нет.
— Да! Ранишь, не позволяя тебе помочь.
От холодного ветра, залетающего в комнату сквозь открытое окно, мурашки идут по телу, а вот для Райта, похоже, не существует времен года. Он в одних джинсах, на этот раз без куртки, и от его близости напрягаются соски и бесстыже торчат под тонкой майкой. Он отпускает мою руку, склоняется ниже, и они буквально вспыхивают огнем, коснувшись твердой, голой груди парня. Заставив его надо мной шумно втянуть воздух.
Теперь мне ничего не мешает — даже мысли. Меня просто тянет к нему, и я поднимаю ладонь на крепкое плечо.
Осторожно крадусь пальцами выше — вдоль шеи к затылку, и зарываю их в короткие волосы. Другой рукой дотронувшись до прохладной щеки, приподнимаю голову и касаюсь своими губами твердых губ Картера — таких упрямых и злых. Пробую, как умею, поцеловать их, чтобы убить в нем то одиночество, которое превращает синий взгляд в лед.
— У тебя вкус океана. И губы сухие. Ты можешь ненавидеть меня, но, пожалуйста, никогда не исчезай…
Глава 39"
"Наши взгляды неразличимы, а дыхания сливаются в одно — так близко сейчас наши лица.
Я убираю ладонь со щеки Картера, но едва успеваю договорить, как он сам целует меня. Расколов собственный лед, вдруг прижимается ко мне, жадно приникая ко рту — горячий и настоящий. Больше не грубый, а стремительный и сильный в своем желании. И в этой его силе я уже не чувствую злости. Сейчас в нем говорит что-то другое, что заставляет меня откликнуться и почувствовать его кожей.
