— Ты — сумасшедший!
— Повтори!
— К-картер… Картер! Картер! — выкрикиваю я и всхлипываю, не сумев сдержать пролившиеся слезы. — Ты не Алекс! — закрываю лицо руками. — Не он…
Райт наконец-то отпускает меня и сам отшатывается, как чумной. Оглянувшись, отбрасывает рукой волосы, упавшие темными прядями на лоб, и отпускает грубое ругательство, неприемлемое в стенах школы. Бросается между рядами парт за своей сумкой и рывком сгребает ее со стола.
В этот момент в кабинет открывается дверь, и я вижу своего сводного брата.
В спортивной форме игрока лакросса Николас вырастает на пороге и окликает друга:
— Райт, чувак, ты куда подевался?! Там Херли в раздевалке рвет и мечет! Мы должны сегодня представить школе обновленный состав команды, а ты пропал. Ну, даешь! Нашел тут время с девчонкой зажима…
Николас внезапно видит меня и затыкается, изменившись в лице. Сначала с его губ исчезает усмешка, а затем он озадаченно сводит брови, удивленно взглядывая на друга:
— Эй, Райт? Какого черта здесь происходит?
Но Картер уже шагает мимо, выходит в коридор, пихнув его на пороге плечом.
— Отвали, Холт! Захочешь, на улице поговорим.
Глава 12
Он уходит, а вот Николас нет. Проводив друга долгим взглядом в спину, он закрывает за ним дверь и подходит ближе. Спрашивает, остановившись передо мной:
— Что тут произошло? Что ты здесь с ним делала?
Я не близка со своим сводным братом и не собираюсь ему ничего объяснять. Мне бы самой пережить только что произошедшее. И меньше всего я хочу это с кем-либо обговаривать, тем более с ним!
Опустив руки, вцепляюсь в юбку.
— Ничего.
Но на моем лице слезы, и Ник не верит. Он всегда был подозрительным.
— Нет, так дело не пойдет, сестричка, — щурит серые глаза, оглянувшись на дверь. — Я же не дурак. И я задал вопрос!
Двое сильных парней, и оба в опасной ко мне близости — это слишком для одного дня. Я пытаюсь Николаса обойти, но он легко преграждает мне путь широкими плечами. Отодвигает руками назад.
— Пусти!
— Он тебя обидел? Оскорбил? Что?!
Почему мне на мгновение кажется, что в вопросе сводного брата сквозит надежда? Как будто он сам не делал этого сотни раз.
— Даже если и так, тебя это не касается!
Я вновь пытаюсь обойти Николаса, но у меня не получается. Мне неприятно к нему прикасаться, мне всегда казалось, что он состоит из чужой мне материи — липкой и душной, и я вынуждена отступить. Но как только это делаю, в его голосе тут же появляются знакомые шипящие нотки.
