Ослепительный оскал

Потом он стал служить на корабле. Следующие два года он был военным врачом на большом корабле. Я виделась с ним несколько раз, когда корабль заходил в Сан-Франциско.

– А еще с кем вы виделись?

– Идиотский ответ. Почему через два года вы ушли от Беннинга?

– Поразнюхали как следует, да? У меня были личные причины.

– Вы удрали с Синглентоном, не так ли?

Она начала было вставать из-за стола, и замерла на мгновение, наклонившись над чашкой с застывшим лицом.

– Почему бы вам не заняться своими делами?

– Сегодня утром Синглентона пустили под откос.

Она твердой рукой налила себе чашку кофе. Где-то в трущобах Чикаго или бродя по стране в мирное и военное время она приобрела твердость духа и научилась владеть собой. Я посмотрел на ее крепкие белые ноги. Она перехватила мой взгляд и ответила неторопливой усмешкой. Со стороны наша беседа могла показаться мирной домашней картиной воскресного утра. Я почти пожалел, что это не так.

Я встал и подошел к окну. Задний двор зарос и был завален многолетним хламом. В задней его части прятался в тени перцовых деревьев маленький полуразрушенный сарай и еще что-то.

Бесс подошла ко мне и остановилась за моей спиной. Я чувствовал ее дыхание на своей шее. Она коснулась меня своим телом.

– Ты ведь не захочешь причинить мне неприятности, Арчер? У меня и так их было достаточно. Могу я хоть немного пожить спокойно в мои пожилые годы?

Я повернулся, ощущая тяжесть ее бедер.

– А сколько вам лет?

– Двадцать пять. В этих краях воскресная служба тянется долго. А потом он обычно идет в воскресную школу.

Я положил ей на плечи руки. Ее груди были полными и упругими. Она обняла меня. Я смотрела на белую дорожку пробора, разделявшую ее гладкие черные волосы. Кое-где вдоль него волосы у корней были светлые.

– Я никогда не доверял блондинкам, Бесс.

– Я натуральная брюнетка, – хрипло возразила она.

– Вы натуральная лгунья, вот вы кто.

– Может быть, – сказала она безразличным тоном.

– И держать своих друзей подальше от неприятностей?

– У меня нет друзей.

– А как насчет Уны Дюрано?

Ее лицо сделалось глупым, то ли от неведения, то ли от удивления.

– Прошлой весной она купила вам шляпу. Полагаю, вы ее хорошо знаете.

Ее губы искривились, будто она собиралась заплакать. Но она промолчала.