Ослепительный оскал

Да и что бы ты мог сделать, если бы так было на самом деле?

Не ответив на вопрос, он сказал:

– Я помог тебе, я вытащил тебя из сточной канавы. Все, что у тебя есть – от меня.

Можно было подумать, что в голове у него крутится и крутится какая-то дурацкая пластинка.

– Добрый доктор, добрый самаритянин! Так что бы ты сделал, если бы так было?

– Сколько можно терпеть из-за женщины? У меня в столе лежит пистолет... – с трудом выдохнул он.

– Значит, ты пристрелил бы меня как собаку, да? Ведь я как собака?

Она твердо стояла на чуть расставленных ногах.

– Я убью тебя! – крикнул он высоким голосом.

Несколько слезинок выкатилось из его глаз и побежало по унылым колеям, тянувшимся от крыльев его носа к подбородку. Он был характерным типом человека, склонного к самоубийству, но никогда бы не решившегося его совершить. Внезапно я понял, почему его описание страхов Люси звучало так убедительно: он описывал свои собственные.

– Давай, действуй! – сказала она. – Может быть эта мысль не так уж и плоха.

Стегая его словами, она подступала к нему мелкими шажками, уперев руки в бедра.

Он отпрянул от нее, протянув к ней руку в умоляющем жесте. Его шляпа зацепилась за край вешалки и упала на пол. У него был совершенно потерянный вид.

– Нет, Бесс, – заговорил он так быстро, что я едва различал слова. Я не это хотел сказать. Я тебя люблю. Ты – все, что у меня есть.

– С каких пор я у тебя есть?

Он отвернулся к стене, уткнулся лицом в пластик, и плечи его затряслись. Библия упала на пол.

Я взял Бесс сзади за локоть.

– Оставьте его в покое.

– Я не могу смотреть на мужчину, раздавленного женщиной.

– Да вы знаете, с кем вы разговариваете?

В ней все еще горел огонь, но это скорее был предупредительный сигнал.

– С подружкой Синглентона, – ответил я ей на ухо. – А теперь убирайтесь отсюда. У меня есть ряд вопросов к вашему мужу.

Я вытолкал ее за дверь и закрыл ее. Она не сопротивлялась, но я чувствовал, что она стоит за дверью.

– Доктор Беннинг. Он не ответил. Через некоторое время он повернулся ко мне лицом. Несмотря на возраст, лысину и помятый вид, он был похож на подростка, одетого как взрослый.

– Она – все, что у меня есть, – повторил он. – Не отбирайте ее у меня.

Он опускался все ниже и ниже в ад самоуничижения. Я потерял терпение.

– Я бы не принял ее даже в подарок.