Ослепительный оскал

– Отлично, отлично, – ответила Уна напряженным голосом. – Продолжайте наблюдение. Я собираюсь нанести ей визит. Мне надо знать куда она пойдет после нашего разговора.

Уна повесила трубку. Я прошел в комнату восемь, поставил свой чемодан на середину потертого голубого ковра и повесил пиджак на железную вешалку в стенном шкафу.

Кровать была накрыта тонким зеленым покрывалом, которое не скрывало экономической депрессии в своей середине. Кровати я не доверял и сел на стул с прямой спинкой. Я поставил его перед окном и закурил.

Из окна была видна дверь в комнату Люси и окно внутреннего угла постройки. Дверь была закрыта, а на окне опущены старые зеленые жалюзи. Дым моей сигареты поднимался к оштукатуренному потолку в спертом воздухе комнаты. За перегородкой соседней девятой комнаты простонал женский голос. Мужской голос спросил:

– Что-нибудь не так?

– Я думал, что-то не так. – Ну, давай! Все хорошо. – Я подумал, что сделал тебе больно.

– Ну, давай! Ну, давай! Ну, давай!

Вкус моей сигареты был отвратительный.

Я бросил ее в банку из-под кофе, поставленную в комнате вместо пепельницы, и подумал о тех людях, которые поодиночке или парами лежали на этой железной кровати и смотрели на желтый потолок. В углах остались следы их грязи, стены впитали их запахи. Они приезжали со всех концов страны, чтобы смотреть на желтый потолок, валяться на железной кровати, трогать стены и оставлять невидимые следы.

Я подошел к перегородке, отделявшей меня от комнаты Люси. Она рыдала.

Через некоторое время она что-то сказала сама себе, нечто, вроде: «Не стану!» А немного погодя: «Просто не знаю, что делать».

Люди часто рыдают в одиночку и говорят себе, что не знают, что делать, но все же слушать ее было тяжело. Я вернулся на свой стул у окна и стал наблюдать за дверью, пытаясь внушить себе, будто мне неизвестно, что за ней происходит.

Уна появилась перед ней внезапно, будто чья-то тень в наркотическом сне. На ней были пятнистые под леопарда брюки и плотная шелковая блузка.

Стремительно, как боксер легкого веса, подойдя к двери, она постучала в нее два раза костяшками пальцев. Люси открыла дверь. Ее изящные коричневые пальцы взлетели ко рту и прижались к губам. Уна устремилась на нее подобно маленькому тарану, а Люси отступила и скрылась из моего поля зрения. Я услышал, как ее каблуки неуверенно зацокали по полу, и подошел к перегородке.

– Садись! – резко сказала Уна. – Нет, на кровать садись ты, а я сяду на стул.