Осторожно ложусь рядом с Полиной, которая выглядит крайне смущенной.
Возможно, под словом «останься» она подразумевала просто пребывание в одной комнате, а я истолковал все по-своему и занял половину ее кровати.
Но что сделано, то сделано. Лежу и любуюсь Огневой.
Ее чуть приоткрытые нежно-розовые губы так и манят, так и просят притронуться к ним.
Провожу подушечкой большого пальца по ним, чувствуя как рвет башню от ее поплывшего взгляда, от ее близости.
Она такая… хрупкая и мягкая, еще секунду назад плавилась в моих руках.
Не могу удержаться от этого соблазна и, нависнув над Полиной, целую ее. Сначала невесомо, нежно, но потом вхожу во вкус и углубляю поцелуй, чувствуя, как пьянею все больше и больше.
Эта маленькая женщина с ума меня сведёт!
— Осман, я… — тяжело дышит.
Ну, что могу сказать, мне тоже ой как нелегко. Приказ «не стоять» напрочь игнорируется моим же организмом.
Сейчас как напугаем Огневу!
Но тут такая жара, думаю, она и сама понимает.
Целую Полину еще и еще, стараясь не давать волю рукам — прикоснусь к ней и все, пиши-пропало — сгорит и сарай, и хата.
Там уже и огнетушитель не спасет, я даже не знаю, что спасет.
— Осман… Я… я так не могу…
Черт, обещал же себе, что не буду пугать ее, но вновь завелся и забыл обо всем на свете.
— Я понимаю.
Если понимаю, почему продолжаю терзать ее губы своими? Почему не могу оторваться?
Нет, все, Осман, тормози.
Прекращаю поцелуй, дабы не напирать на Огневу, но она не отпускает меня, лишь притягивает ближе.
— Осман… — надо же как нежно произносит мое имя. Нежно и сладко, одновременно.
И в этот раз она его почти пропевает ставшим низким голосом, и я уже хочу прекратить поцелуй, как вдруг Поля притягивает меня еще ближе.
Писец. Обо всем забываю. Есть только она, ее сбившееся дыхание, тихие стоны и…
И это что-то крышесносное. Оно грозит вылиться в нечто большее, но тут подключается тяжелая артиллерия.
Маленькая принцесса просыпается и хнычет, заставляя нас с Полиной отскочить друг от друга.
— Тише, тише, малышка… — Поля, как резвая косуля, спрыгивает на пол и подходит к кровати Каришки. — Осман, у нее жар! Господи, она… горячая! Вся горит!
Я тут же оказываюсь рядом с ней, прикладываю ладошку ко лбу дочери. Действительно, температура есть, и она сильная.
— Самолечением заниматься не будем, поехали в клинику, — говорю я Полине, которая согласно кивает. — Я соберу необходимые вещи, а ты одень малышку.
