Да, я реально не слушаю ее, пропускаю мимо ушей болтовню ни о чем, как самый шлаковый спам.
Я сегодня сходила на пилатес. Я сегодня купила сумку из новой коллекции Луи Виттон. Я, я, я…
Не надоело ей еще?
Меня вообще здесь нет. В том плане, что чисто физически я здесь, а вот ментально…
Какого черта сегодня произошло? Камбэк в прошлое? Что это было?
Задаю этот вопрос снова и снова, пытаясь отыскать адекватный ответ.
Но его нет. Ни ответа, ни адеквата.
Я в жестком напряге от случившегося. Хочу выдохнуть, не могу.
Огнева перекрыла последние остатки кислорода.
Я злюсь на нее, просто жесть, как злюсь, но в то же время…
Что за? Меня сегодня нехило так повело от близости к ней.
Еще эта малышка, ее дочь, которая буравила меня своими глазёнками, словно пыталась донести какое-то послание. И пахло от нее молоком и нежностью.
Какой-то нереальный запах, что-то из детства.
Детство, блин. Самое время об этом вспомнить в свои тридцать три годика, Осман.
Зара принялась перемывать косточки своей массажистке.
Неугомонная женщина, вроде не глупая, но какая-то, не знаю, слишком пресная, что ли.
Мне с ней скучно, неинтересно. Это как есть мясной пирог без соли и перца. Вроде бы сытно, но не хватает вкуса, остроты.
А мне не хватает. Даже знаю, кого, вкуса чьих губ не хватает.
Мне крышу снесло напрочь, когда впервые увидел ее в цветочном магазине. Она тогда училась в своем педе и подрабатывала вечерами.
По чесноку, ее первой приметил Динар, у него тогда голяк был с бабами, вот ему и пришло в голову развести молоденькую продавщицу на один-два вечера без обязательств.
А Поля его так отшила и послала куда подальше, что я не знал, то ли за друга переживать, то ли радоваться тому, что она не такая как все.
Все-таки больше порадовался, да.
Но Дин не отступал, в нем проснулся инстинкт охотника. Сам так сказал.
— Сдалась она тебе?
— Да, она цену себе набивает просто. Конфеты, букеты ей подавай. По красоте все сделаю, уже завтра будет моей.
— Не будет.
— Это еще почему?
— Просто не трогай ее.
Не такая она.
— А ты, Ман, запал что ли на эту цветочницу? — Динар щурится, и на его губах расцветает самодовольная ухмылка. — Махдаев, ну запал или че?
— Даже если запал, тебе-то что?
— Брат, она точно не для тебя, ты же знаешь.
А тут уже во мне взыграла мужская гордость. Если я чего-то сильно хотел, я всегда это получал.
Особенно женщин. Не было еще ни одной, что не устояла бы перед моим темпераментом и горячим характером.
