— Не слишком ли поздно он задумался о будущем?
Вижу, как во взгляде Тагира проскальзывает что-то темное. Ему определенно не нравится то, что я «плыву против течения».
— Мой брат, Заур, заслуживает счастья. И его может подарить только Камила.
Клянусь, сдерживаюсь из последних сил, чтобы не съездить этому подонку по морде. На что рассчитывал отец, когда выбирал между двух зол? На то, что волк откажется от охоты и оставит отару овец и пастуха в покое?
Ага, как же, оставит!
Такие, как Тагир, только подпитываются чужими страхами и чужой болью.
Более чем уверен, что сейчас он получает ни с чем не сравнимое удовольствие — загнал Махдаевых в тупик, чем не радость?
— Камила учится за границей. А еще она вправе сама решать, за кого ей выходить замуж.
— Нет, мой дорогой зять, так нельзя, — Тагир снова включает блюстителя чести и добродетели. — Такие дела не пускаются на самотек. Ее репутация испорчена, а Заур… в данном случае, он готов даже взять испорченный товар за большую цену."
"— Моя сестра — не товар.
— Брось, Осман, все женщины так или иначе продаются и покупаются нами, мужчинами.
— Вы хотите сказать, что просто-напросто продали мне собственную дочь? Так ведь получается из вашей логики?
Тагир морщится, словно я огорошил его своими словами, но в этот раз нет желания терпеть эту ложь.
— Я разговариваю с тобой на равных только потому, что ты сын Махдаева. В другой раз, ты бы сильно поплатился за такие слова.
Он поднимается со стула, намереваясь покинуть мой кабинет.
Ну наконец-то. Я-то уже думал, что мой ненавистный тесть не уйдет, пока не получит по своей наглой морде.
Тагир принадлежит такому типу людей (на самом деле, нелюдей), которые вызывают лишь одно желание — помыться после разговора с ними.
— Любой проступок Камилы отразится на чести вашей семьи. У вас нет выбора. Мой брат протягивает вам руку помощи, поэтому сто раз подумай, прежде чем отказываться от нее.
Сказав это, Тагир уходит, а я понимаю, что над моей младшей сестрой нависла реальная угроза угодить в лапы старику Зауру.
— Осман Дамирович, там инвесторы…
— Пусть ждут.
— Но…
— Я сказал, пусть подождут, Тома.
Секретарь закрывает дверь, а мне хочется разнести к чертям весь кабинет. Что я, собственно, и делаю.
Но это не помогает заглушить боль и отчаяние, которое накрывает меня с головой. Совсем как тогда, когда отец Полины пригрозил устроить всей моей семье несчастный случай, если я не отстану от ее дочери.
