Малышка Камила вовсю оторвалась на грязной тусовке и потеряла свою честь. Махдаевым пришлось потрудиться, чтобы спрятать этот инцидент, не так ли?
Срываюсь с места и, в два счета преодолев расстояние между нами, хватаю Тагира за грудки:
— Шакал! Так это ты все сделал, не так ли??? — сдавливаю ему горло тисками праведного гнева. — Все подстроил, да, чтобы твой братец мог забрать себе Камилу, как товар??
— Ты так и не понял, — этот мерзавец Тагир хрипло смеется, смотря мне прямо в глаза. — Это был не я.
— Кто тогда?? Отвечай, шакал!! — давлю сильнее, совершенно ничего не чувствуя, кроме чистой, нефильтрованной злости.
— Это был… Багиров. Твой лучший друг.
Слышу это, и все вокруг меня летит к чертям. Как такое возможно???
Конечно же, я ни на йоту не верю Тагиру. Не верю это гнусной лживой клевете, которую он пытается выдать за правду.
Так и говорю ему, но то, как Тагир выкручивается, ставит под сомнение мою веру в Динара. Этот шайтан находит такие слова, что действуют на какие-то неведомые, больные точки внутри меня и детонируют именно в тот момент, когда я вновь встречаюсь с Багировым.
Гонца с плохой вестью всегда ждала плохая участь, а Динар, он, приносит мне не просто плохую весть, он рушит мою надежду спасти мою младшую сестру.
— Осман, брат…
— Где Камила? Почему ты один?
— Камила… С ней все в порядке, она дома у твоего отца. — Динар выглядит раздавленным, на нем нет лица. Но теперь у меня закрадывается мысль — это искренне или просто игра?
— Но все плохо, не так ли?
Друг лишь кивает.
— Заур… Черт, этот старый маразматик вцепился в малышку своими клещами. Он хочет, чтобы она стала его женой, так как наш брак фиктивный, ему теперь ничего не мешает.
— Вот как, — протягиваю я, чувствуя, что не могу больше сдерживаться. — Может быть ты, Багиров, сам лично их благословишь? Как я могу верить твоим словам?
— Что? Осман, ты что несешь?..
— А то и несу, Динар. Выкладывай, это ведь ты устроил «веселую» жизнь для моей Камилы? Это ведь с твоей подачи ее репутация рухнула, как карточный домик?
Багиров смотрит на меня своими черными глазами, а мне впервые за все время нашей дружбы хочется взять и врезать ему в лицо.
Потому что, я прекрасно знаю, когда мой друг врет, а когда говорит правду.
— Осман, не руби сгоряча… Я… черт, я же хотел тебе рассказать еще тогда, когда ты был у меня, но там все так закрутилось…
— Если бы действительно хотел, нашел бы способ сообщить.
