— Зара? — мое предположение разрезает тишину, воцарившуюся между нами.
— Нет, не переоценивай эту истеричку. Все, что ее интересует в этой жизни — это спа-салоны и…
— Я, — перебиваю Динара. — Она одержима, тебе ли не знать? Вся эта история с ребенком, ты же помнишь, сколько раз я твердил ей, что нет, что нужно бросить идею создания, как она говорила, полноценной семьи.
— Ну, Осман, про женское чутье не забывай. Она же чувствует, что ты с ней холоден, вот и боялась тебя потерять. Поэтому хотела привязать ребенком.
Опять молчим некоторое время. Каждый думает о своем и обо одном и том же одновременно.
— Кстати… я стал отцом.
Я ведь тогда не поделился с другом, настолько сильно меня удивила новость. Хоть сейчас и не самое подходящее время, но мне хочется рассказать ему об этом.
— В смысле?! — у Динара глаза на лоб лезут, а потом он сам же себя и хлопает по этому лбу. — Все-таки твоя дочка, да? Полине сказал?
— Сказал.
— А она?.. Дай угадаю, активно сопротивляется?
— Ну… я бы не сказал.
Но там не до этого было, знаешь ли.
Вкратце пересказываю Динару все, что произошло с нами в доме у Полины. Отпускаю только подробности о своих мыслях, которые вихрем роятся вокруг Огневой — друг после случая с подставой потерял к ней доверие, поэтому любое мое лояльное отношение воспринимал в штыки.
— Если ты не хозяин своим чувствам, то, значит, пропал, — любимая фраза Багирова, которую он повторял чуть ли каждый день не только мне, но и себе.
Но что-то в последнее время я не слышал ее от него.
Неужели чувства взяли вверх над хозяином жизни, Динаром?
— Багиров, раз уж пошла такая пьянка…
— Режь последний огурец, ага.
— Что у тебя с Камилой?
— Осман, ей богу, уже десять раз обсудили…
— Я не про фиктивный брак и бла-бла-бла. Ты мне правду скажи, что у вас?
Динар молчит, но я успеваю заметить промелькнувшую в его взгляде горечь. Словно… его поймали с поличным на месте преступления.
— Ничего. Поверь мне, Осман, это сейчас не имеет никакого значения.
Мы должны как-то спасти Камилу от Заура, она — твоя сестра.
Понимаю, что он мне многого недоговаривает, но я решаю не лезть в душу к другу. Когда придет время, сам расскажет.
И как бы я не был зол на него за выходку с Камилой, однако не могу перестать ему верить. Уверен, что тесть хотел пошатнуть мою веру в людей, хотел, чтобы я чувствовал себя одиноким и никчёмным, но просчитался.
— Сейчас отец еще более уверен в том, что Камила потеряла будущее.
