Александр замирает, когда на мне остаётся лишь нижнее белое платье, что едва прикрывает мои ноги до колен, и тугой корсет. Его глаза удивительно тёмные, он начинает тяжело дышать, оглядывая завязки. Дёргает за один из концов, разматывая узел сверху, а я отклоняюсь спиной на столбик балдахина, позволяя ему делать, что пожелает. Моя грудь лихорадочно поднимается и опускается, я наблюдаю, как он завороженно, лишь пальцами поддевает завязки и дёргает, потом снова и снова, медленно, с предвкушением распуская корсет.
Он смотрит на меня как на долгожданный подарок, что наконец у него в руках, поэтому теперь он может позволить себе растянуть последние мгновения.
Но под всем голодом и желанием я замечаю нерешительность и даже каплю страха, когда на последней завязке он поднимает на меня зелёные глаза, безмолвно спрашивая разрешения.
Я киваю, и принц откидывает корсет подальше. Он пальцами обхватывает мою шею сзади и тянет к себе за ещё одним горячим поцелуем, заставляя меня тянуться, привставая на носках, а потом разворачивает к себе спиной, так что сквозь тонкое нижнее платье я чувствую жар его кожи.
Ощущаю, как напрягаются мышцы на груди и руках, когда я тесно прижимаюсь к нему, чувствуя поясницей его желание.
– У тебя это в первый раз? – хрипло выдыхает он, поглаживая пальцами мой живот и грудь сквозь ткань.
Я киваю, потому что язык не слушается.
– Тогда не бойся.
Ноги дрожат и едва держат, я откидываю голову назад Александру на плечо, когда его пальцы приподнимают край платья и ласкают внутреннюю сторону бедра.
– Тебя… я не… боюсь, – мне приходится дважды сглотнуть, чтобы произнести столь короткую фразу, а молодой человек награждает меня довольной улыбкой.
Принц обхватывает мою талию, удерживая в вертикальном положении, пока его рука забирается под нижнее бельё, а пальцы достигают нужной точки, начиная с неторопливых ласк. Но этого достаточно: из горла вырывается протяжный стон, а всё тело будто вспыхивает от жара."
"Цепляюсь за крепкие руки, опираюсь на его грудь, но комната кружится, а весь мир сужается до его тяжелого дыхания у самого уха и пальцев, что действуют уже настойчивее.
Он ласкает и дразнит, пока мой голос не хрипнет от стона, а ногти не оставляют царапины на его напряженных руках. Я трусь поясницей, усиливая его желание, и он не выдерживает. Вновь разворачивает к себе и снимает с меня нижнее платье через голову. Я не успеваю смутиться наготе, как он отбрасывает покрывало и одеяло, бережно укладывая меня на кровать.
