Я чувствую её сердцебиение так же отчётливо, как и ночью, когда прикладывал ладонь к её груди, чтобы уловить удары сердца. Шумно втягиваю носом воздух, словно ищейка, чую, как в воздухе витает запах её мыла с розами, знаю, что она проходила здесь.
Мои Тени поднимают крик, когда мы прорываемся через палатки, лошадей, аракенцев и повозки с припасами. Обычные слуги и помощники разбегаются в стороны, солдаты кидаются к оружию, но даже с ним многие не решаются на нас нападать, видя Морока во главе отряда.
Чуть позади меня скачет Кристиан, он размахивает мечом, не снижая скорости, убивает первого глупца, что всё-таки решил преградить ему дорогу.
– Оставьте мне проход и не идите вглубь! Дальше пойду только я и Кристиан! – кричу я Павлу, тот немного замедляет Теней, отвлекая, пока мы с дядей двигаемся дальше.
Количество солдат на нашем пути увеличивается, и мы прочищаем себе дорогу мечом и копытами, пытаясь не сильно сбавлять в темпе. Широкой дугой убиваю одного и раню другого солдата, а когда поднимаю лицо, наконец вижу вдалеке шатёр Даниила.
Не успевает надежда укрепиться в моей душе, как рот наполняется привкусом крови, я едва давлю крик. Мой конь неудачно оступается, уходя из-под меча одного из солдат, а я падаю на землю, чувствуя жуткую боль в сердце.
Меня тошнит, кажется, что рот полон крови, я едва могу сделать вдох. Только рефлексы спасают, когда один из аракенцев пытается проткнуть меня мечом, но я вовремя откатываюсь в сторону, и лезвие входит в землю, там, где была моя грудь.
Бью солдата ногой в живот. Кристиан что-то кричит, но я не слышу из-за гула, земля шатается, когда я поднимаюсь на ноги, сжимая свой меч, который теперь, как мне кажется, стал во много раз тяжелее. Я с трудом уклоняюсь от вражеских мечей и рук, что пытаются меня схватить. Выхватываю свой топорик и кидаю в бегущего ко мне врага. Мужчина сразу падает, когда металл застревает у него в голове.
Касаюсь своего живота, но там нет никакой раны, из горла вырывается стон, когда я понимаю, что это Агата.
Едва чувствую новую волну уже настоящей боли, когда одному противнику всё-таки удаётся достать лезвием моё бедро, и по ноге начинает течь кровь. Я убиваю ещё пятерых, стараюсь действовать быстро, понимая, что с каждым разом мне всё тяжелее поднимать меч. До этого проклятого шатра чуть больше ста метров, но каждый шаг я прохожу непозволительно медленно, пробиваясь с боем.
