В груди колет от осознания, что этот человек стал ненавистен людям и умер за то, чего, возможно, не совершал. И я одна из тех, кто очернил его имя, на столетия втаптывая фамилию Ласнецовых в грязь. Я своими руками убивала их стражу и вряд ли стала бы слушать объяснения, если бы добралась до самого Ариана. Хотя, возможно, я бы замерла, увидев его волосы, и засомневалась.
Мы с Анной вновь выходим в коридор, она живо двигается в другую часть дворца, а я снова стараюсь не отставать. Даже в этом она изменилась: раньше сестра ходила медленно, наслаждаясь самими прогулками и окружающими пейзажами.
Была ветреной и легко переключала внимание с одного на другое. Но теперь у неё стремительная походка, изящная, но не плавная, а скорее уверенная, иногда даже раздражённая. Она не отвлекается на вид из окон или слуг, а целенаправленно двигается к своей цели с гордо поднятой головой.
Меня накрывает осознание, что больше Анна от меня не зависит. Моя сестра уже не маленькая, она три года живёт одна, без моей опеки. Вышла замуж за короля и справляется со всеми проблемами без моей помощи.
А Северин и Александр смогли защитить её куда лучше, чем я. Эта мысль одновременно и огорчает, но и снимает невидимый груз с плеч.
Анна распахивает сразу обе двери в библиотеку. Я замираю, оглядывая просторное помещение в два этажа, заполненное столами и книжными полками. Здесь достаточно светло благодаря большим окнам, но вся мебель выполнена из тёмного дерева, отчего полки и столы выглядят тяжелее и массивнее; однако самое красивое здесь – это потолок, украшенный белой и позолоченной лепниной, заключающей огромную фреску будто в рамку.
Хочу её рассмотреть, но прихожу в себя, когда из дальнего угла меня окликает Анна, чтобы я не потерялась. Я устремляюсь за сестрой, и здесь моя главная и единственная задача: только поспевать за её шагом и уклоняться от пыли, которую она поднимает, вытаскивая с полок то ту, то другую книгу. Когда у неё в руках оказывается стопка из пяти толстых фолиантов, сестра, наконец, выглядит удовлетворенной, и мы подходим к широкому столу из красного дерева поближе к окну.
– Вот! Второе доказательство! – она с грохотом бросает всю стопку на стол, и эхо разлетается по библиотеке. К счастью, мы здесь одни.
Я прячу улыбку, понимая, что смерть сделала её такой же несдержанной и более порывистой, похожей на меня.
– Что? – удивляется Анна.
– Вспомнила, как ты наорала на Морока.
Анна складывает руки на груди и довольно улыбается, гордо вскидывая подбородок.
