Особенности содержания небожителей

Я ненадолго впал в ступор — вот как с ней спорить? Все равно что черепахе на гуцине играть, ожидая похвалы. Одинаково бесполезно. За все время преподавания на пике мне еще не встречалось столь… нахальных и неверующих подопечных. И чем тогда мне достучаться до своей жены и ученицы?

Пока раздумывал о возможных путях решения проблемы, сам не заметил, как оказался голым и в бочке. Зато нужные слова, кажется, нашел.

— Ты зря думаешь, что второй муж тебе не грозит. Вдовой стать легко. Тем более пока я столь непозволительно слаб, — если и это на нее не подействует, что ж, я не стану продолжать.

— А у следующего твоего супруга рабской печати уже не будет, ученица… — Я печально покачал головой и отвернулся, погружаясь практически по самый нос в неприятную, но целебную воду. 

Лиса мгновенно перестала улыбаться и посмотрела на меня так, что я заподозрил — весь предыдущий разговор она из каких-то своих непонятных побуждений валяла дурака. Нарочно. Выводила меня из себя? Отвлекала от чего-то?

— На самом деле, если они решат сделать меня вдовой, им никакие доказательства не нужны, — серьезно сказала она.

— Поэтому нужно быть втройне осторожными. В частности, тебе нежелательно покидать поместье. И вообще выходить из дома. 

И высыпала в воду все то, что собирала в свою чашечку. 

— Ты! — Я попытался выбраться из бочки, но мягкая лапка сонной слабости скользнула по позвоночнику, окончательно лишая возможности двинуть даже пальцем. Легкая взвесь порошка из пиалы мгновенно растворилась в горячей воде и будто тонким слоем осела на коже, проникла под нее до самых костей, превращая тело в невесомое ничто.

 

— Я, — согласилась лиса, ловя меня за плечи, придерживая и не давая погрузиться с головой. — Долг платежом красен, дорогой супруг. Ты позаботился о моем отдыхе в нашу первую брачную ночь, теперь я позабочусь о твоем. Это тебе полезно, ведь ты все еще очень слаб. А кроме того, даст понять некоторым столетним юношам, как я отношусь ко всякого рода попыткам решать за меня, меня не спросив.

Я благодарна за заботу. Но не позволю ни тебе, ни кому-то другому распоряжаться моей жизнью. 

Слова были достаточно жесткими по содержанию, но тон, которым она их сказала… мягко, без злости, почти мне на ухо, касаясь его губами. Тонкая рука убрала намокшую прядь, которая от звука ее слов и движения воздуха щекотала мне шею, а потом мне показалось, что Янли коснулась бьющейся выше ключицы тонкой жилки… легким поцелуем.