Особое мясо

Он никак не может объяснить ей, что происходит. Она не поймет. Он старается избегать ее, но от этого становится только хуже. Она чувствует его нетерпение, видит, что боль превратилась в нечто другое. Она говорит: «Ты стал другим»; «Твое лицо изменилось»; «Почему ты не взял трубку в тот день, ты так занят?»; «Ты уже забыл обо мне, о нас». «Мы», о котором она говорит, не ограничивается ею и им, оно включает в себя и Лео, но сказать это вслух было бы жестоко.

Приехав на завод, он кивает охраннику и паркует машину.

Его не волнует, читает ли этот человек газету, он даже не удосуживается проверить, кто он такой. Он больше не останавливается, чтобы покурить, подперев руками крышу машины. Он идет прямо в офис Крига. Он быстро целует Мари в щеку, и она говорит: «Привет, Маркос. Ты очень опоздал, милый. Сеньор Криг внизу. Пришли люди из той церкви, и он пошел с ними разбираться». Последнее она произносит с раздражением. «Они появляются все чаще и чаще». Он ничего не говорит, хотя знает, что опоздал, и более того, что люди из церкви пришли раньше. Он быстро спускается вниз и бежит по коридорам, не здороваясь по пути с рабочими.

В вестибюле они встречаются с поставщиками и людьми, которые не работают на заводе. Криг стоит там, ничего не говоря, медленно, почти незаметно покачиваясь, как будто у него нет выбора. Он выглядит неловко. Перед ним стоит делегация из примерно десяти человек. Они одеты в белые туники, их головы обриты. Они молча наблюдают за Кригом. Один из них одет в красную тунику.

Он подходит к ним и пожимает руку каждому. Затем он извиняется за опоздание. Криг говорит, что теперь за ними присмотрит Маркос, менеджер, и отходит, чтобы ответить на телефонный звонок.

Криг быстро уходит, не оглядываясь, как будто члены церкви заразны. Он проводит руками по брюкам, очищая себя от чего-то, что может быть потом или гневом.

Когда Криг уходит, он подходит к человеку, которого он признает духовным наставником, так они называют лидера, и протягивает ему руку. Он просит у него бумаги, разрешающие и подтверждающие жертвоприношение.

Он просматривает их и видит, что все в порядке. Духовный наставник говорит ему, что член церкви, который будет умерщвлен, был осмотрен врачом, подготовил завещание и совершил ритуал ухода. Мужчина дает ему другой лист бумаги, заверенный печатью и нотариусом, на котором написано: «Я, Гастон Шафе, разрешаю использовать мое тело в качестве пищи для других людей», а также подпись и идентификационный номер.