Там уже стоял низкий столик в окружении подушек, дымился чай и горкой возвышались местные сладости.
– Все позади, – выдавила я, опускаясь на подушки напротив Хаялы.
Все же она была красивой, с правильными чертами и легкой усталостью в темных глазах. Темные же волосы оказались уложены в гладкую строгую прическу, открывая крупные золотые серьги в ушах. Такого же оттенка подводка украшала глаза Хаялы, делая их еще больше.
– Насчет Замиры… это ужасно, – проговорила первая жена.
Она сама разлила в чашки местный коричневый чай, пахнущий душистыми травами.
– Ее правда заточат?
Хаяла кивнула, черные брови сошлись на миг на переносице:
– Она пошла на преступление против акифа и Игенборга, Риналлия. За подобный поступок обычно следует мучительная и долгая смерть. Но акиф оказался милосерден. Видимо, в память прожитых вместе лет.
Я глотнула терпкий чай и едва не обожгла язык. В голове пульсировали мысли, но при этом ни на одной я не могла задержаться надолго. Где Сирил? Почему Хаяла позвала меня? Что вообще теперь делать? Где Зейд? Хочу домой!
– Но я безумно рада, Риналлия, что все разрешилось.
И ты теперь стала моей родственницей.
– Хаяла, я…
– Знаю, – кивнула та. – Ты думаешь, я должна ревновать? Видишь ли, прошли те времена, когда я была уверена, что Зейд так полюбит меня, что не захочет брать других жен.
– Многоженство в Игенборге норма.
– Да, – кивнула Хаяла. – Мы с детства знаем, что у мужа будет несколько жен. Одна – редкость. И относимся к этому спокойно, хотя, конечно, ревность порой жалит.
Да я бы с ума сошла, если б мой любимый делил ночи не только со мной, но и с другой женщиной! Подобное даже в страшном сне не могу представить! А тут передо мной сидит первая жена акифа и рассказывает, что да, ревность бывает, но ничего страшного!
– Ты не против того, что он взял меня третьей женой? – вырвалось у меня. – Взял, пока я была без сознания!
– Защищая твою честь, – возразила Хаяла. – Ты сама призналась, что не девственница, что акиф делал тебе предложение. Он лишь подтвердил твои слова и тем самым сберег репутацию.
– Но запер меня!
Слова о репутации и моем отношении к ней я буквально проглотила, чтобы не оскорбить Хаялу. Среди эльфов она у меня и так не самая радужная. А мне как-то после Рейна стало плевать на подобные мелочи.
– Акиф склонен к порывистости, если это касается любимой женщины. – В улыбке Хаялы затаилась едва уловимая горечь.
– И ты совсем не против меня? – спросила я осторожно.
Что-то чай потерял свою прелесть.
