Особые полномочия на любовь

 — Богатыря…

— Одного мало, — морщусь я. — Нужно троих. И лапочку дочку.

Её губы улыбаются, приятно скользя по чувствительным местам.

— Вспоминай…

— Один пожилой, седовласый. Но ты с ним уже говорила. Второй в очках. Худощавый.

— Мамедов — очкарик… — стучит она пальцами по косяку. — Но не худощавый. Хотя помню я и худощавого… Трусливый такой…

— В смысле ты помнишь?!..

— Я их нашла. Да ты со своими альфачами помешал. Немного я тогда не успела…

— Ты сама нашла их?…

— Хотела зайти в лоб как Эва. Чтобы Мамедов приехал.

— Как нашла-то? Их всё московское отделение ищет!

В конце коридора появляются два охранника.

— Быстрей! — решительно подкатывает стойку к двери.

Открываю её магнитным ключом. Мы спокойно входим в крыло. Колёса стойки с капельницей скрипят. Трое бойцов, тихо ржущих над какой-то шуткой, замолкают на несколько мгновений, повернувшись в нашу сторону. В руках автоматы… Всех знаю лично! И они меня.

Окатывает адреналином. Медленно и глубоко дышу через нос. Беспокойство нас учат считывать ещё в учебке. Это на уровне рефлексов.

Отвернувшись, стягиваю на пару минут маску, показывая на камеру лицо. Дай Бог, оператор сидит малознакомый. Тут же натягиваю обратно. Яра делает то же самое.

Охранники расслабляются. Один из них продолжает травить какую-то хохму. Сворачиваем из этой рекреации в широкий коридор. Медленно идём мимо палат. Тут их всего шесть.

— Какая палата?… — беспокойно оглядывается Яра.

Дверей в палаты здесь нет, чтобы реаниматологи имели быстрый доступ до пациентов, а те не имели возможности забаррикадироваться и взять их в заложники. Кровати-кушетки в первых двух пусты.

— Я не знаю…

Останавливаю её посреди коридора между двух палат. Присаживаюсь, делая вид, что поправляю колесо стойки, давая ей возможность оглядеться.

— Гражданин начальник, — выглядывает из одной мужик с забинтованной головой.

На его руках наручники.

Охранник срывается с места, поднимая ствол автомата.

— Зайти в палату.

Выходить больные права не имеют. Здесь только важные. Которые будут давать показания по каким-то глобальным разработкам.

— Отойдите, — делает нам охранник небрежный жест в сторону.

Больной скрывается в глубине палаты. Охранник встаёт в дверях.

— Зачем тебе врач?

— Башка болит. Обезболивающего бы…

— Не положено.