Особые полномочия на любовь

"

"Мы получаем возможность заглянуть в следующие палаты. В одной — женщина на фоне зарешеченного и заклеенного наглухо плёнкой окна с бронебойным стеклом. Мой живот сжимается от страха за Яру. На мгновение я вдруг переношу её в эту палату. Но полкан же не позволит этому случиться, да?

Яра решительно сворачивает напротив. Захожу следом. Пациент весь перебинтован как мумия. Смотрю по комплекции.

— Это тот, что был в очках…

Диляра снимает маску. Присаживается на стул напротив.

— Помнишь меня?

— Эва… — сипло, почти беззвучно.

 — Тебя… ищут…

— Выбраться хочешь? Конечно, хочешь! — зло усмехается она. — Я, как свидетель, скажу, что ты был там недобровольно. Тебя так же запугивали, как и меня. Если будешь говорить правильные вещи — будет шанс получить маленький срок. Не как организатору. Как невольному соучастнику. Но ты мне говоришь, где София.

Смотрит на часы.

— Минута у тебя, и мы исчезаем.

Он что-то сипит. Она наклоняется ближе. Напрягаю слух, чтобы расслышать. Но слышу только, как передёргивают сзади затвор автомата.

— На пол! Лицом вниз!

Поднимаю медленно вверх руки. Яра распрямляется, вставая на ноги. На её лице злой азарт.

— При сопротивлении дам очередь по ногам. Лицом в пол!!!

— Яра… адекват, пожалуйста. Это же свои… Не провоцируй.

И, показывая пример, первый опускаюсь на колени.

Глава 45

Порка

ВикторБыстрым шагом спускаюсь на уровень изолятора временного содержания.

Идиот… Совсем охерел! То, что я ему несанкционированный штурм генеральской дачи с рук спустил, не значит, что можно за моей спиной продолжать в игры играть!

Я могу понять, когда штатские пытаются плыть против течения конторы.

Но когда свои…

Слишком много в нашей работе стоит на кону, чтобы позволить себе такие вольности. Спасая девочку, он сегодня свидетеля порешит, а завтра те, кого свидетель мог бы нам сдать, порешат двести этих девочек. Они же оба в курсе, как это работает, так какого они творят? И это мои сотрудники? Родня моя? Что про остальных тогда думать? Всех под каток! Под тотальные проверки.

Утром раскатаем этого свидетеля и зафиналим операцию, и, блять, запущу конвейер по проверке личного состава. Нарушают в мелочах — значит, херовые военные, раз не могут придерживаться протоколов и распорядка. Всех — в ментовку, в ГИБДД, в частную охрану! Охерели…

— Товарищ полковник…

— Занят, — рявкаю я, не оборачиваясь.

Люди передо мной разлетаются, как пешки, освобождая путь.

В конце длинного коридора решётка. Мне открывают. Захожу в изолятор.