Особые полномочия на любовь

Но сразу же понимает, о чем речь, не уточняя. А значит — вопрос актуальный.

— Это «нет»?

— Это… — пауза. — Не путай края, капитан!

— Я тебя не как полкана, а как мужика спрашиваю.

— Моя личная жизнь никого не касается. Ни как полкана, ни как мужика.

— Это «да»?!

— Отъебись от девочки, Иван. Пусть спокойно работает. Не сплю я с ней, и ты не разводи блядства на моей кухне.

— Окей. Никакого блядства.

Какое уж тут блядство?… Я все серьезно хочу. По-настоящему.

— Вот и молодец. Я рад, что мы друг друга поняли.

Диряра выходит из подъезда. Переоделась… Молча садится рядом. Волосы еще сырые, румяная, словно только что из горячего душа. Вся перевозбужденная и немного дерганая. Словно обратно вставили батарейки!

— Ты там пока душ принимала, коксом закинулась? — подозрительно смотрю на нее.

Смеется, и стена между нами обрушивается.

— А меня и без кокса прёт! Ты на обед приглашал? Поехали…

Чувствую, что снова могу тискать ее, как хочу. И, как голодный зверь, со стоном срываюсь, сминая ее в объятьях и притягивая к себе.

Слепо отыскиваю губы… Целовать получается хреново, потому что губы мои все время растягиваются в улыбке облегчения. В итоге, рассмеявшись снова, она отталкивает меня в грудь. Но теперь совсем по-другому — игриво. Отвожу ее ладонь за спину, вжимая лицом к себе в шею.

— Яра… — шепчу ей.

— Тссс… — водит пальчиком по моим губам. — Никто не должен знать…

— Как подростки будем скрывать?

— Некоторое время.

— Ладно.

Колечко забыла надеть…

Глава 21

Служба

ИванОна любит острое, морепродукты и белое сухое — как маньяк раскладываю по полочкам все ее предпочтения.

В следующий раз… мы идем в хороший корейский! Сто процентов ей должно зайти.

И у меня с собой в машине еще бутылочка хорошего сухого для продолжения вечера.

Держась за руки, мы медленно идем по набережной. Солнце слепит глаза. И кажется, что его кусок поместили прямо мне в грудь. Меня распирает изнутри, и улыбка не сходит в лица. Выгляжу, наверное, как полный идиот. Диляра периодически со смехом закатывает глаза и целует меня коротко прямо в улыбку.

— Какие ванильные мальчики служат в наших органах!

— Повторишь это, когда я окажусь в твоих органах, — подмигиваю я.

Утки небольшим косяком садятся на воду. Мы останавливаемся, чтобы посмотреть. Она кладет руки на перила, разглядывая водную гладь. Встаю сзади, кладу свои ладони на ее, захватывая в плен. Закрываю глаза, скользя губами по кромке ее ушка.

Мне так круто в этом моменте, что я не тороплю следующий.