Особые полномочия на любовь

 — Познакомишь поближе?

— Успеешь! Теперь ты рассказывай, — обхватив ладонями, поднимает она мое лицо вверх и заглядывает в глаза.

Пожимаю плечами, разводя руками.

— Я… Вот я весь, как есть! Про службу, уверен, уже все знаешь. Про родителей, что нет их давно — тоже. Третий год в Альфе. До этого армия, год по контракту в горячей… Три года в академии ФСБ. Бросил. Не мое. Мне больше прикладная наука, чем теория вставляет. Женат не был, детей нет. Четыре ранения. Последнее — в самое сердце — от тебя… — улыбаюсь ей.

 — Что там еще в личное дело девушки заносят? Какие еще важные цифры?

— Оценила я уже твои «цифры»! — фыркает игриво. — Хорошие. Как же мы с тобой в академии не встретились? Два года разницы всего.

— Хорошо, что не встретились.

— Почему?

— Я тогда распиздяем был. Тестостерон мозги отключал. Как кот мартовский кошек между собой путал, — улыбаюсь я виновато.

— А сейчас?

— А сейчас… я уже взрослый мальчик. Нагулялся. Хочу все полноценно, по-настоящему.

— Взрослый он! — закатывается со смеху. — Мальчишка…

— Это давно не так! — качаю я отрицательно головой и снимаю ее с перил. — Поехали в гостиницу? — обнимая за талию, веду к машине.

Пока едем до ближайшего приличного сексодрома, наши пальцы постоянно сплетаются. Моя грудная клетка пульсирует, мышцы тянет, пах наливается болезненной тяжестью.

Ааа… Как же это кайфово! Это предвкушение, у которого будет фееричный финал!

В номере плотные тяжелые шторы, и, шагнув внутрь, мы оказываемся в густом сумраке.

Как два магнита тут же врезаемся друг в друга, слепо скользя губами. Возбуждение настолько всепоглощающее, что из моей головы вылетает абсолютно всё. И я словно лечу с парашютом в свободном падении, вибрируя от восторга и острых ощущений!

Стальной стук пряжек смешивается с нашими нетерпеливыми стонами и звуками жадных поцелуев. Спускаю по ее бедрам джинсы. Задираю вверх обтягивающую маечку, обнажая грудь. Ныряю пальцами в чашечки бюста, оттягивая его вниз и обнажая твердые соски.

Отстраняюсь на пару мгновений, любуясь картинкой, как мои пальцы мнут упругую пышную плоть. Привыкшие к сумраку глаза ловят все детали.

Ее нетерпеливые пальчики оттягивают резинку моих боксеров, обнажая пульсирующую и мокрую головку. Сжимаю ее попку, проходясь большими пальцами по ниточке стрингов, мокрой насквозь от ее возбуждения. Разрываю их с боков, сжимая в кулаке лоскуток ткани.