Особые полномочия на любовь

Ровненько… Подбородки вздернуты, берцы начищены.

Работы мне, что ли, мало? Некому альфачей проверить?

Это все ревность, сука. Мои окна выходят на стоянку, а курить я люблю в окно… И прекрасно видел, как Иван вернул Диляру и усадил к себе в машину. Какого, блять? Мы же обо всем договорились. Но сказал — нет ничего. Какой смысл ему врать, если есть?

И все же работать совершенно невозможно, все время представляю их вместе. И тестостерон заливает глаза! Букв не вижу, с составом заговариваюсь, теряя мысль. Беда…

Короче, нехрен здоровому быку прохлаждаться, пора и дальше хорошо оплачиваемый долг родине отдавать.

Не хочет на море — пусть пашет. Подписал я его заявление о возвращении.

Мать с Варварой, правда, опять ворчать будут… Но не их это женское дело.

Несколько опоздавших бойцов подбегают в конец строя, поправляя по пути только что натянутую форму. Последний — Иван.

Не торопясь дохожу до них. Ванька вообще в штатском! Балбес!

Останавливаюсь возле него. Встречаемся взглядами. Вся его довольная морда мерцает блеском, отсвечивая на солнце.

Судя по всему — от женской помады. Кровь бросается мне в лицо. Вспоминаю губы Диляры, на которые успел налюбоваться сегодня утром во время того, как нас впрессовали друг в друга. Не было блеска… Матовая была помада. Но это еще ничего не значит!

— Почему в штатском, боец? — зло рычу я.

— Так экстренно с «гражданки» сняли, товарищ полковник!

— С какой конкретно гражданки, боец?

По толпе тихий ржач.

Рядом стоящий боец пинает его незаметно по кроссовку.

Потому что он сейчас навыебывается, а отхватят все. Племяш поджимает губы, пряча улыбку. Выпрямляет спину, глядя мимо меня вперед. Из кармана его джинсов торчит тонкая ниточка кружева. Подхватываю пальцами и вытягиваю на пару сантиметров. Трусики… Бежевые…

Показательно оставляю свисающими из кармана.

— Белье гражданке вернуть не забудь, — снижаю голос.

— Это трофей… — прыскает он смехом.

— Отставить! Выговор за внешний вид.

— Есть…

— Майор…

— Слушаю, товарищ полковник, — подходит старший.

"

"— С понедельника всех «в ружье», в антитеррористические рейды, капитаны — сменами сутки через сутки. Сегодня марш-бросок в полном обмундировании и стрельбы.

— Десять километров?

По толпе недовольный и возмущенный шумок.

— Пять! — в последний момент уменьшаю я дистанцию.

Хромает еще все-таки засранец. Рано ему десятку. Но в полном обмундировании побегает — может, убавится прыти чужих женщин окучивать.

— Всем — вольно.