Особые поручения: Пиковый валет

 – Я – отставной гусарский корнет Курицын. Вид на жительство показать?

– П-потом, – покачав головой, молвил надворный советник. – Что ж, представлюсь снова. Я – Эраст Петрович Фандорин, чиновник особых поручений при московском генерал-губернаторе, и не большой любитель дерзких шуток. А сие мой п-помощник, Анисий Тюльпанов.

Из того, что в речи шефа вновь появилось заикание, Анисий сделал вывод, что самое напряженное позади, и позволил себе расслабиться – украдкой взглянул на Мими.

Она, оказывается, тоже на него смотрела.

Легонько вздохнула и мечтательно повторила:

– Анисий Тюльпанов. Красиво. Хоть в театре выступай.

Неожиданно Валет – а это, конечно же, несмотря на казуистику, был он – развязнейшим образом подмигнул Анисию и высунул широкий, как лопата, и удивительно красный язык.

– Ну-с, господин Момус, и как же мне с вами поступить? – спросил Эраст Петрович, наблюдая, как Мими вытирает соучастнику лоб, покрытый мелкими капельками пота. – По закону или по с-справедливости?

Валет немного подумал и сказал:

– Ежели бы мы с вами, господин Фандорин, сегодня встречались не впервые, а уже имели бы некоторый опыт знакомства, я, разумеется, целиком и полностью положился бы на ваше милосердие, ибо сразу видно человека чувствительного и благородного.

Вы, несомненно, учли бы перенесенные мною нравственные и физические терзания, а также неаппетитный облик субъекта, над которым я столь неудачно подшутил. Однако же обстоятельства сложились так, что я могу не злоупотреблять вашей человечностью. Сдается мне, что суровых объятий закона я могу не опасаться. Вряд ли его свинячье превосходительство Самсон Харитоныч станет подавать на меня в суд за эту невинную шалость. Не в его интересах.

– В Москве закон – его сиятельство князь Долгорукой, – в тон наглецу ответил Эраст Петрович. – Или вы, мсье Валет, всерьез верите в независимость судебных инстанций? П-позвольте вам напомнить, что генерал-губернатора вы жестоко оскорбили. Да и как быть с англичанином? Город ему должен вернуть сто тысяч.

– Право не знаю, дорогой Эраст Петрович, о каком англичанине вы говорите, – развел руками спасенный. – А к его сиятельству я отношусь с искренним почтением. Глубоко чту его крашеные седины. Если же Москве нужны деньги, то вон сколько я их добыл для городской казны – целый мешок. Это Еропкин от жадности ляпнул, что денежки его, а когда поостынет – отопрется. Скажет, знать не знаю, ведать не ведаю. И пойдет сумма неизвестного происхождения на московские нужды.