Особый талант

Мать мазала содранную кожу йодом или зеленкой и вызывала врача, который вместо побоев писал в справке «простуда» или «вывих», потому что мать, стыдясь настоящего диагноза, совала ему в карман пятерку и просила не губить сына, которому еще жить и жить. А больше всего, наверное, она переживала за мужа, члена партии и записного, но неудачливого активиста, который, пользуясь своей партийностью, то и дело затевал на заводе разные коммерческие мероприятия, подстраиваясь под решения партии и следуя статьям, которые он с истовостью настоящего фанатика вычитывал в журналах из заводской библиотеки.

То он свиней выращивал в своем сарае, выполняя продовольственную программу, для чего ему, как передовику-новатору, из заводской столовой разрешили брать бачки с объедками. Может, жратва в столовке была неподходящей для свиней, а может, кто-то из поваров, которые тоже держали скотину, подсыпал что-то эдакое в бачок, но однажды все свиньи сдохли, оставив после себя кучу дерьмища за сараем, которое нельзя было использовать даже в качестве удобрения. То он затеял посадки женьшеня, под которые заводоуправление выделило землю и деньги для строительства теплиц. Батя мотался на Дальний Восток за казенный счет, покупал саженцы, учился за ними ухаживать и дома хвалился, что скоро они разбогатеют. Ага! Разбогатели. ОБХСС замучил — едва не посадили.

Ну а сына назвал? А? Смех один. Тихон! В честь композитора Тихона Хренникова, чей цветной портрет из журнала висел у них в доме. Ну? Тихон Ярдов. Звучит? Впрочем, это имя тогда Тимоху не сильно интересовало.

В том смысле, что не смущало. Ну Тишка и Тишка. Он дрался лет с восьми, завел себе нож, сделанный из обломка косы, и его не только пацанва — учителя боялись.

А потом из зоны вернулся Витек. Сосед. Ну постарше, конечно. Пожилой, казалось. За тридцать. Весь в наколках. По фене ботает. Истории разные рассказывает. Тимке уже лет двенадцать было. Это сейчас ясно, что сосед простым бакланом был. На водке сгорел. Девчонку изнасиловал по пьяни, которую себе в невесты метил, а ее родители возьми и заяви в милицию.

Дурак, одним словом. Может, и петухом на зоне кукарекал. Но именно он изменил Тимкину судьбу и он же назвал его Мамаем за косой разрез глаз.

Восьмилетку Тимка дотянул, а потом отправился в Москву — в ПТУ. Общага, стипендия и воля.

Фарцу, которая рядом промышляла, он сразу обложил данью. Сначала ему товаром отстегивали — жвачка, джинсы, журнальчики всякие, пластинки. Помахаться тоже пришлось. Пошел в секцию бокса.