Особый талант

Китайский пуховик, лохматая зимняя шапка, дорожная сумка через плечо. Неуверенные движения. Провинциал, да и только. При приближении фигуры Пашков с некоторым удивлением узнал в нем Злоткина. За прошедшие двое неполных суток тот похудел и вообще сильно изменился. Теперь в нем ничего не было от позавчерашнего типа — покорителя столицы, и было ясно, что искусством перевоплощения тот владеет вполне уверенно. Не взглянув на стоящего чуть в стороне Пашкова, он, тревожно всматриваясь в лица и явно стараясь понять, туда ли он попал, прошел к могиле, посмотрел на табличку с фамилией и двумя датами по разные стороны черточки, потом «узнал» вдову, за руку с ней поздоровался и первым бросил на крышку гроба комок земли.

Краем глаза Пашков видел, как новым действующим лицом заинтересовались оба наблюдателя. Черноволосый подошел чуть ли не на расстояние вытянутой руки. Заметил ли этот интерес к своей персоне Злоткин, но, едва могилу засыпали, он стал объяснять, как позвонил Матвею, а ему сказали про похороны и вот он примчался на такси, еле успел, и хорошо, что успел.

Он утешал вдову, что-то говорил ей на ухо, что все слышали до последнего слова, спрашивал, в удивлении округляя глаза, охал и, вообще, вел себя непосредственно и даже, на взгляд Пашкова, переигрывал. Хотя что взять с дремучего провинциала? Святая простота, а переигрывание — это от растерянности и желания всем понравиться.

По окончании церемонии вдова громко попросила всех помянуть мужа и умудрилась каждому заглянуть в глаза, так что отказаться никто не смог, хотя двое-трое явно были не прочь уклониться от этой церемонии.

Поминки проходили в старой квартирке Сосниных, которая после приобретенных Матвеем апартаментов выглядели просто лачугой. Речи были короткие, и в них сквозило смущение. Это было понятно. Бывшие сослуживцы, с одной стороны, не могли не отдать долг памяти покойного, а с другой — тревожные разговоры о том, что Соснин был убит в результате перестрелки с бойцами из спецназа, который, как известно или, по крайней мере, как принято считать, зря не стреляет и тем более не штурмует квартир.

Для этого нужны более чем веские основания. И хотя никто из присутствующих ничего толком и наверняка не знал, головы у них были и дважды два перемножать умели.

Со слов Матвея, Пашков знал, насколько неприязненно в его среде относились ко всякого рода перерожденцам и отступникам, которых определяли одним словом — предатели.