Особый талант

— И товарищеский ужин при свечах! Да я ей такого кавалера здесь найду — неделю будет ссаться от радости. Симпатичная дамочка. Хоть сам к ней в кадры набивайся.

«Дамочка» обнюхала дальний угол своего нового и, скорее всего, последнего жилья, замерла на секунду и почти без разбега бросилась на железную сетку, за которой стояли люди. Микитский отшатнулся. Клыки почти в палец длиной были всего в полуметре от его лица.

— Мяса-то много привезли? — спросил он, справившись со страхом.

— На пару дней хватит, — ответил Черных.

— Сделаю… Ты когда приедешь?

— Завтра к вечеру. На все выходные. Ты давно собачек не выпускал?

— Давай еще, — почти умоляюще попросил он. И добавил, как будто оправдывался: — Вот и Никитич тоже соскучился.

Через две минуты территория бывшего лесничества превратилась в большую собачью площадку. Десяток псов, многие из которых и бегать-то толком уже не могли, по очереди ткнулись носами в ладони людей и побежали по рыхлому снегу, оставляя на нем отпечатки едва ли не в человеческую ладонь.

— Как там Лорд? — озабочено спросил Черных, глядя, как Пашков крутит в разные стороны большую голову кавказской овчарки и забирает в горсть его длинную шерсть, отчего пес приходил, кажется, в восторг. Во всяком случае, его хвост-полено с такой скоростью рассекал воздух, что тот свистел. — Ангел его не рвет?

— Обходятся без мордобоя. Да и сколько можно? Не мальчики уже.

— Ну? — возбужденно спросил Пашков, обращаясь к Микитскому. — Поработаем?

— Слушай, ну затрахал ты уже меня! Может быть, ты свою задницу уже подставишь?

— Вот ведь, бля, новый русский, — тихонько пробурчал отставной майор и пошел под навес надевать «страшный» костюм. Вышел он во двор картинным увальнем с длинными рукавами, из которых торчала вата.

— Чужой! — дурным голосом крикнул Пашков, и полдюжины собак кинулись на подставного, привычно и с удовольствием рвя, душа и раздергивая его до того момента, пока Черных не отогнал их, позволяя им остаться довольными и счастливыми от того, что они по-прежнему исправно исполнили свой долг.

По дороге в Москву умиротворенный Пашков вспомнил, как во время поминок вдова Матвея шепнула ему, показав глазами на стремительно пьянеющего, а больше притворяющегося Злоткина: «Обокрали меня, Виталий».

20 января. Подмосковье. Вечер

Все последние дни Руслан находился в отвратительном настроении.