Особый талант

Я так думаю, что они ручонки к деньгам тянут.

Пашков, сидя в крутящемся кресле «президент», неприязненно посмотрел на собеседника. Интересно, сколько он будет болтать прописные истины? Ну не за автографом же к нему пришел вчера Артем. Если, конечно, он и в самом деле Артем, а не какой-нибудь Василий или Эдуард.

— Ну и что? — довольно резко спросил он.

— Извините. Устал, честное слово, — обезоруживающе улыбнулся Злоткин. Это у него хорошо получалось. — Голова совершенно тяжелая. Не выспался, и вообще… Извините.

Я так думаю. Руслан, какой-то там родственник Аслана, очень хочет вернуть деньги. Ну попал он! А силенок у него не хватает. Вот он и подписывает под это дело нашего вора. В смысле русского.

— Просто подписывает?

— В каком смысле? — округлил глаза Злоткин.

— За деньги? Или у них дела общие?

— Не знаю, — вмиг посерьезнел собеседник. — Может, и дела. Так просто он бы к нему не обратился. Ха! Точно! Ну, Виталий Никитович! И голова же у вас.

— Спасибо за комплимент.

То есть что? Облава по полной?

— Наверное… То есть почти. Если к этому делу они пока не подключили милицию или чего похлеще…

— Думаешь, что не подключили?

— Не знаю. Пока не видно. «Чехи» и славяне… Интересно. А если их лбами столкнуть? А? — азартно сказал Злоткин. — Очень даже просто!

— Как? А главное — зачем?

— Ну это же элементарно! Они… Я книжку такую читал. В детстве. Если двое объединяются против третьего, то нужно их рассорить. И все! Потом они воюют между собой!

— Хорошая, наверное, была книжка…

— Если грохнуть этого Рустама… то есть Руслана, то все его родичи на кого попрут?

— Ну-у… Это как обставить.

Можно все грубо сделать, как уркаганы. Они же дурные! Взорвать или из автомата шмальнуть — на другое ума не хватает.

Пашков закурил и посмотрел на алюминиевые жалюзи, которыми было завешано окно. Что-то в этом было. Только идея, конечно. Все остальное — чистой воды авантюризм, непродуманный риск. Непредсказуемые последствия. И вообще… Ему было отчего-то неприятно сегодня говорить со Злоткиным.

Хотелось согнать его с дивана, лечь на его место, сунуть под голову подушку, накрыться теплым и нежным пледом из овечьей шерсти и спокойно подумать. Даже, может быть, закемарить. Просто, в конце концов, успокоиться. Уж больно Злоткин активен и напорист.

— Давай мы это позже решим, — устало проговорил Пашков, едва сдерживая себя от того, чтобы провести ладонью по лицу, как будто сгоняя сонливость.