Особый талант

— Нету вопросов! — с готовностью откликнулся Злоткин, не делая, однако, даже попытки подняться. — А можно вопрос?

— Вот вы в питомник вчера ездили. Собак любите, да?

Сдержать неприятную гримасу было сложно, но Пашков с этим справился.

— У меня на примете есть щенок классный! Давайте я вам подарю, а?

Скорее всего он говорил искренне. Но только Пашков был не в том состоянии, чтобы это оценить. Он провел себя ладонью по груди, как бы говоря: «Спокойно, Ипполит, спокойно» — и отрицательно мотнул головой.

— Нет. Не нужно пока. Позвони мне завтра часиков в пять. Я обмозгую твое предложение.

— Ну, понял — не дурак. Пошел уже. Завтра позвоню.

21 января. Москва. 14 час. 50 мин

После разговора со Злоткиным он больше часа лежал на диване и смотрел в потолок. Все мысли были какие-то черные, беспросветные. Он даже спросил сам себя — это паранойя как диагноз или просто такая полоса. Самое главное, что он знал лекарство от этого состояния — действовать. Только вот никак не мог найти в себе силы для того, чтобы подняться и хоть что-то сделать.

Хоть в туалет бы захотелось, что ли? Тогда придется встать просто по необходимости. Ну не мочиться же под себя! Вот лихо-то будет. Ладно бы еще пьяный был в никуда. Тоже, конечно, противно, но хоть оправдание. А так… Похоже на старческое недержание. Или на слабоумие. Или на то и другое вместе.

В конце концов ему захотелось курить, он поднялся, взял сигарету и прошелся по квартире. Опять кругом пыль. На прошлой, кажется, неделе он прошелся везде влажной тряпкой.

И ведро мусорное до края. Как будто он тут живет. А ведь в основном пустые сигаретные пачки, окурки и огрызки яблок. Отходы умственного труда. Как у токаря стружка, так и у него окурки. Надо бы сходить выбросить…

Неожиданно ему пришла мысль. Во-первых, какого дьявола он тут рефлексует. А во-вторых, времени у него осталось меньше суток. Ну или чуть больше. Он быстро оделся и, не поднимаясь в свою квартиру, вышел на улицу.

Вчера он не заметил за собой людей Злоткина.

Будь на его месте профессионал, милицейский оперативник, о которых он столько раз писал, или, больше того, профессиональный шпион-разведчик, тот бы сразу обнаружил за собой хвост. Но он не был ни тем ни другим, и времени на повышение мастерства в этом смысле у него не было. Да и желания, честно говоря, тоже, — время юношеского романтизма прошло.

Он поймал такси и, не делая никаких попыток обнаружить слежку, доехал до Тверской.