Особый талант

Кроме главного редактора, тридцатилетнего лощеного человека в неизменно белой рубашке с ярким галстуком, носившего редкую в Москве фамилию Степак, за длинным столом для переговоров сидели еще четверо — финансовый директор, коммерческий директор и двое, которых Пашков не знал. Впрочем, уже через минуту они познакомились. Это были акционеры, выглядевшие очень недовольно и особенно один из них, с бородкой и обширной плешью. Этот был просто воинственный, и похоже, что появление нового действующего лица прервало его обличительное выступление.

— Ну что, тезка? — спросил Пашков, усаживаясь и обращаясь к главному редактору. — Кинули нас?

— Похоже, — без энтузиазма откликнулся тот.

— И что делать будем? Выплывать или дружно пойдем ко дну?

— Лучше бы выплывать, конечно.

— Тогда нужно в первую очередь успокоить коллектив, а то они натворят нам дел. Скажите, что директор нашелся.

— Как это нашелся? — вскинулся плешивый совладелец. Остальные посмотрели с интересом. Особенно директора.

— Не знаю как. Например, позвонил с дачи, где его занесло снегом и он со всей семьей не может выехать. Или в автокатастрофу попал. Не знаю! Но людей нужно немедленно успокоить. Или есть другие предложения? — Он в упор посмотрел на отсвечивавшую под верхним освещением плешь. Возражений не последовало. — Тогда действуйте.

К его некоторому удивлению и тайному удовольствию, Степак сорвался с места и бодрым шагом покинул кабинет, на ходу поправляя галстук привычным жестом.

— А теперь давайте попробуем разобраться в ситуации. Вы сейчас можете обрисовать наш баланс? — спросил он у финансового директора, который сразу же опустил взгляд на бумаги перед собой.

— Пока только в общих чертах.

«Общие черты» выглядели неутешительно. Фактически издательство лишилось большей части оборотных средств. Предполагавшиеся на этой и следующей неделе поступления даже не покрывали обязательств перед типографией, арендодателями и государством в лице налоговой службы и различных фондов.

— Ну, с налогами мы вопрос можем решить. Если сегодня-завтра заявить о том, что у нас произошло, — финдиректор упорно избегал называть вещи своими именами, — то это будет квалифицировано как кража.

— Это прямые убытки баланса. Они списываются по крайней мере до тех пор, пока украденное не будет возвращено.