Особый талант

Потом, несколько успокоившись, сказал:

— А тот был прав. Вы таки собираетесь вытащить из нас деньги.

— Из вас вытащишь… Я собираюсь деньги вложить.

Эту фразу услышал вернувшийся Степак и замер в дверях.

— Куда вложить? — спросил он, сам, кажется, страшась своего вопроса.

— В издательство. С соответствующим увеличением моей доли и прав.

— Может быть, вы хотите занять директорское кресло? — с прищуром спросил акционер, вертя перстень-печатку белого металла на пальце. Пашков подумал, что это не серебро и уж конечно не железо, скорее всего платина.

Или ставшее в последнее время модным белое золото.

— Ну, теперь мой голос не имеет такого значения. После того как вы взяли пакет этого фанфарона, вы здесь главный, — последовал дипломатичный ответ. — А ловко вы его!

— Спасибо, — буркнул в ответ Пашков, уже жалея, что поддался на провокацию.

Хотя… Почему бы, в конце концов, и нет? Сегодняшнее ночное бдение если не окончательно, то очень наглядно показало, что с писательским трудом у него возникла напряженность.

Можно надеяться на то, что это пройдет. Но ведь это же не корь и не грипп. А если не пройдет? Чем заниматься дальше? Сидеть на деньгах и глушить водку, объясняя это творческим кризисом? Мало привлекательная перспектива. А тут налаженное дело, штат сотрудников, более-менее известная торговая марка, офис, куда можно каждый день приходить, общаться с людьми и чем-то заниматься. Для этого, конечно, придется выложить некоторое количество денег, ну и что? За удовольствие надо платить. Если, конечно, есть хоть какое-то удовольствие. Пока все это больше смахивает на неприятности. Но, говоря по совести, то, как он расправился с плешивым склочником, ему понравилось. Даже пяти тысяч не жалко.

— Тогда ставлю вопрос на голосование, — наконец сказал он. — Кто за это предложение?

— Сначала надо бы снять старого директора, — подал голос ошеломленный Степак.

— Будем считать, что это уже решенный вопрос. Автоматически за выбытием, — сказал акционер с перстнем, поднимая руку.

 — Я — за.

Возражений не последовало.

Пашков почувствовал давно неиспытываемое удовлетворение. Деньги, как выясняется, могут приносить и еще кое-что, кроме сытого существования.

— Ну что народ? — спросил он у Степака.

— Я шепнул кое-кому. Вроде повеселели.

— А вы, оказывается, талантливый администратор. А мне о вас говорили как о писателе. Кстати читал, и мне понравилось. Я еще удивлялся, зачем вам эти акции.