Особый талант

Пять неровных букв и так заставили помучиться отставного майора, руки которого не привыкли к кисточке, и старался он только потому, что считал необходимым для любой уважающей себя организации иметь вывеску. Зато кусок фанеры с красными, видными издалека, буквами приколотил на совесть, не пожалев для этого гвоздей, так что оторвать ее, найдись такой желающий, оказалось бы непросто.

— Василич, а тебе не кажется, что народ может не понять? — спросил Пашков, когда Микитский открыл ему ворота. — Уж больно это на «сарай» похоже.

— Ну и дураки, если так подумают. А потом тут некому так думать. Тут почти никого не бывает.

— Вот те, кто «почти», и подумают, что у кого-то с головой не в порядке. Хоть бы собаку подрисовал, что ли.

— Я тебе не художник, — недовольно буркнул Микитский, заглядывая в салон «жигулей» и переводя разговор на более интересную для себя тему: — Чего привез-то?

— Что просил, то и привез.

— А лекарства? Забыл? Я же тебе говорил, что у Лорда шерсть на боках стала лезть.

— Привез, успокойся. Закрывай, и пошли разгружать.

Когда Микитский подошел к дому, около которого остановились «жигули», Пашков успел подойти к вольерам. Собаки приветствовали его громким лаем. Даже поселившаяся чуть больше недели тому назад «немка» уже не бросалась на сетку и лишь смотрела на него, положив огромную голову на вытянутые лапы.

— Как она? — спросил Пашков, оборачиваясь к суетящемуся у машины Микитскому, придирчиво осматривающему каждый пакет и сверток. — Ест уже?

Первые пару дней Ника отказывалась от еды, заставляя Черныха сокрушенно качать головой и много времени проводить около новоселки, что-то тихо ей рассказывая или уговаривая.

— Лопает! Куда она денется. Как слон жрет. Только подавать успевай. Слушай, а ты мне ничего не привез? — с тревогой спросил Микитский, видя, что пакетов в салоне остается все меньше.

Микитский бросился к багажнику, открыл его и заглянув внутрь.

— Да вот, — подошедший Пашков показал на запечатанную картонную коробку.

— Макароны.

— Да я тебя не про макароны спрашиваю!

— А про что? — делая вид, что не понимает, спросил Пашков, подхватил коробку и направился к дому.

— Ну как «про что»? Ты ребенок, что ли? — зачастил Микитский, подхватывая пакеты и направляясь следом. — Про что! Черных с первого числа — все, пенсионер! Должны мы это дело отметить или как?

— А я думал, ты в завязке.

— При чем тут в завязке! Я же тебе толкую — событие. Ты прям как нерусский рассуждаешь.