Особый талант

Он ощущал себя сюзереном, принимающим у себя вассала — хоть и ласково, гостеприимно, но все же вассала. Тем более что в некотором роде это так и было. После того летнего их разговора Большаков, как и обещал, регулярно передавал писателю деньги. Не сам, конечно. Женщина из бухгалтерии каждое первое число приезжала к тому домой и из рук в руки вручала конверт с наличностью. Так что он вправе был ожидать ответной благодарности. И этот визит с приличным подарком — новой книжкой — был вполне объясним и оправдан. Вроде как отчет о проделанной работе.

И ведь хватило же такта и сообразительности не лезть первого или тем более тридцать первого, когда в доме было много гостей, которые имели совсем иные интересы и представляли из себя довольно слаженную, устоявшуюся — то, что называется спитую компанию. Соображает.

— Ну и про что твоя книжка? — чуть свысока поинтересовался Большаков.

— Про что… Криминал. Погони, стрельба, горячие страсти. Если расскажу, то читать будет неинтересно. Да! — спохватился Пашков. — Совсем забыл.

Он встал, взял со столика небрежно отложенную хозяином книгу, вернулся к столу, развернул газету, отложив ее в сторону, поближе к Большакову, и принялся за дарственную надпись, часто, почти после каждого слова прерываясь и в задумчивости покусывая кончик ручки.

Глядя на разворачивающиеся перед ним творческие потуги, Большаков усмехнулся и опустил глаза на газету перед собой. Сразу же его взгляд остановился на небольшой заметке. «Позавчера, тридцать первого декабря, в самый канун Нового года, группа неизвестных, хорошо вооруженных преступников захватила самолет украинских авиалиний.

Менее чем через три часа после взлета захваченный ИЛ-62 был обнаружен на небольшом аэродроме на территории Украины. В результате нападения были убиты несколько человек, в том числе известный московский бизнесмен Аслан Бараев… Следственные действия… Уклоняются от комментариев… Особая дерзость… Держать в курсе… Совместные усилия…»

Большаков разгладил ладонью газетный лист. Бараев мертв. То, о чем он молил Всевышнего и не смел пожелать вслух, свершилось.

Он видел свои руки с подрагивающими пальцами, но ничего не мог сделать чтобы унять эту дрожь. Свершилось! Он так разволновался, что даже не мог вчитаться в текст крохотной заметки — строчки расплывались. Или это ошибка? Может быть, это другой Бараев? Или газета прошлогодняя? От такого предположения его спину будто кипятком облили. Он перевернул газетный лист и посмотрел на дату. Сегодняшняя. Этого уже года.