Особый талант

— Капитан Горохов Петр Евгеньевич, — представился вошедший и потянулся было за удостоверением, но Большаков остановил его небрежным жестом — к чему церемонии! В иной ситуации он обязательно потребовал бы документ, но за несколько минут перед этим его уже проверил охранник и сообщил по телефону: «Все в порядке». Так что можно было позволить себе красивый жест.

— Какие у вас ко мне вопросы? — закурил Большаков, решив, что ему представляться не стоит, и, как будто спохватившись, предложил закурить капитану, протянув ему раскрытую пачку.

Тот поблагодарил и аккуратно вытащил сигарету. Это было хорошее начало. Значит, настроение у него не воинственное, не враждебное, иначе бы он отказался и закурил свои. Хотя сигарета и не взятка, как это ни крути, но психологически ставит берущего пусть в небольшую, но все же зависимость. Ма-аленький такой — но должник. Птичка вязнет с коготка, это Большаков давно усвоил.

— Да вот, хотим, чтобы вы помогли нам разобраться в одном деле.

— Весь к вашим услугам. Чем могу, как говорится.

— Вы знакомы с Асланом Бараевым? — спросил Горохов.

Этого вопроса Большаков не ожидал. Какого угодно, только не этого. При чем тут Аслан, чтобы его черти в аду сварили? Почему о нем спрашивает этот капитан с прямыми, как солома, волосами? Нащупали связь? Что-то серьезное?

— Знаком. Точнее говоря, был знаком. Насколько можно верить прессе, он погиб, так?

— Строго говоря, его убили. Во время угона самолета.

Неожиданно Большаков вспомнил принесенные Пашковым фотографии. Где они? Куда их сунул? Надо было их сразу выбросить.

Порвать и сжечь в камине. Так нет же — оставил, как дурак, любоваться. Немедленно уничтожить. Немедленно! Это же улика. Такая улика, что, если их найдут, ему трудно будет отвертеться от обвинения в организации заказного убийства.

— Да, я читал заметку, — сдержанно кивнул Большаков, стараясь не проявлять эмоций. Неожиданно ему захотелось пить, но он решил выждать пару минут.

— Какие у вас с ним были отношения?

— Отношения? Если одним словом — непростые.

— А если не одним? — настойчиво спросил капитан.

— Не одним — очень непростые, — позволил себе пошутить Большаков и в свою очередь спросил: — Разговор у нас, чувствую, не короткий. Может быть, кофе?

— Спасибо, не откажусь.

Большаков, беря паузу, велел секретарше принести кофе, а сам лихорадочно соображал, что можно говорить, а что нельзя. Если к нему с таким вопросом пришли, то кое-какие ответы наверняка знают. Только вот какие?

— Итак, Бараев.