Особый талант

Ага! Вижу, горит душа!

В последний месяц Матвей по большей части пребывал в хорошем настроении. После дела с кредитом он на две недели уехал в Австрию, где ему сделали дорогущую операцию, после которой его, казалось, насовсем пропавшая для активной деятельности левая рука стала действовать почти так же хорошо, как и правая. Врачи порекомендовали ему больше двигаться, и Матвей купил себе пуделя, с которым стал гулять по три раза на дню.

— Вот, держи, — Матвей протянул вынутый из кармана меховой куртки конверт из плотной бумаги.

— Спрячь, потом посмотришь. Как раз для тебя дело.

Пашков послушно убрал конверт, на ощупь определив, что в нем несколько листов бумаги. Это было нечто новое. До этого Матвей никаких документов ему не передавал. Он, вообще, не слишком жаловал бумагу, предпочитая ей живое общение. Теперь Пашков знал о нем несколько больше, чем полгода назад, во время их первой встречи. Офицер армейского спецназа, он несколько месяцев воевал в Чечне, получил ранение и долгое время потом провалялся в госпиталях.

Подлечить его подлечили, руку спасли, но своих функций она не восстановила. После унизительного освидетельствования его комиссовали, предоставив небольшую пенсию и полную возможность устраиваться в жизни как умеет. Имея все это, а еще жену-учительницу, двух детей и зануду-тестя, у которого они ютились, а также весьма специфический опыт и независимый, даже взрывной характер, устроиться ему в жизни было сложно. Его попытки найти работу грузчиком, охранником, менеджером и даже продавцом окончились ничем.

— Есть хорошее дело, — сказал Матвей, посматривая за бегающим по снегу пуделем. — Перспективное. Мы, можно сказать, входим в большую политику.

Матвей довольно усмехнулся.

— За тем за самым. За деньгами. Зачем же еще?

— Я уж подумал, что тебе захотелось покрасоваться в телевизоре.

— Ну, без этого я как-нибудь перетопчусь. Хотя в молодости, честно тебе скажу, мне хотелось быть артистом.

— У тебя бы получилось.

— Думаешь? А я вот засомневался. Да и армия казалась как-то верней.

Надежнее. Да видишь, как получилось… Молодо-зелено!

— Жизнь всегда сложнее теорий. Так что за дело ты придумал?

— Ну не совсем, чтобы я.

— А кто? — слегка насторожился Пашков. Он прекрасно осознавал, что крупно рискует, связавшись с Матвеем и через него с теми парнями, которых тот нашел. Полагая свое инкогнито для остальных залогом собственной безопасности, он не стремился к расширению круга своего общения за счет людей Матвея.

— Неважно.