А уж когда он в Москву смылся… Все только удивлялись: ты ведь красивая баба!
Прости, это я по-свойски…
Нина кивнула, не желая спорить.
— Конечно.
— Вот я и говорю, что конечно! Красивая, а осталась, как собака на привязи. В конуре своей окопалась… На тебя же было страшно глянуть! Сейчас хоть смотришь на тебя и понимаешь: ценит Шохин, денег не жалеет.
К чему и был затеян весь разговор. Нина шла, посматривала по сторонам, на яркие витрины магазинчиков в торговом центре, помахивала фирменными пакетами, а подружку подколодную слушала, стараясь не принимать ее слова близко к сердцу.
Хотя, возможно, Лариса и была в чем-то права, наверное, нужно было ценить себя больше, и мужа любить не столь беззаветно, не верить ему слепо, но дело было не в словах, она просто знала, что Лариса все это говорит не от чистого сердца. Она до правды докопаться хочет. И Нина бы совсем не удивилась, узнай, что ждет Усманова признаний страшных, вроде того, что использует ее Шохин как хочет, и дает за это деньги, откупаясь.
Все равно, что признаться перед всем городом, что она до откровенной проституции опустилась, ведь на большее не способна. Эта правда Усманову бы порадовала.
— И не слушай никого, — весомо добавила Лариса, прижав локоть Нины к своему боку, видимо, так старалась выказать свою поддержку. А Нина насторожилась.
— Кого?
— Да мало ли. Я же говорю, люди о вас болтают. Сплетня номер один.
— Обо мне и Косте?
— О Косте и тебе, — поправила она, и, судя по тону, это имело весомое значение. — Шило-то в мешке не утаишь.
Нина нервно кашлянула, а взгляд по витринам скользил уже не расслабленно, а будто выискивая что-то, за что можно зацепиться, чтобы взять себя в руки.
— Понятно.
— Ну что тебе понятно? — вроде бы расстроилась Лариса. Потом остановилась, на Нину взглянула со значением. — Слушай, мне один знакомый про «Тюльпан» рассказывал, говорят, ты звезда. У него разве что слюни не текли, когда он тебя вспоминал. Правильно говорят: талант не пропьешь!
— Тебя это удивляет?
— Да нет, но все-таки стриптиз…
Нина задорно улыбнулась.
— Уверена, я и у шеста бы тебя обставила. Как обычно. — И пока Лариса обдумывала оскорбление, произнесенное с открытой улыбкой, Нина поспешила с ней проститься, вместо принятого в их круге поцелуя в щеку, похлопала закадычную подружку по плечу и быстрым шагом направилась к эскалатору. Едва слышно, но от души выдохнула: — Стерва, — и улыбнулась молодому парню впереди, который обернулся и взглянул с недоумением.
