Конечно, можно было шикануть, Костя вряд ли что-то скажет, но при мысли о сумме покупки, Нина внутренне дрогнула. Совсем недавно она на такую сумму месяц жила и даже не тужила, а тут какие-то тряпки… Нужно быть скромнее, напомнила она себе, и твердой рукой вернула продавщице вешалку с белым, свободного покроя, платьем.
— Унесите, пожалуйста.
— А голубое возьмете?
— Да, пожалуй.
Девушка расцвела, видимо, предвкушая какой процент получит с продажи, и словно в подтверждение догадок Нины, добавила:
— Знаете, у нас есть замечательный клатч к голубому платью! Нигде больше такой не встретите!
Посмотрите?
Как там Шохин про банковскую карту говорил? Неограниченный лимит?
Можно успокоить себя только тем, что ее поездка в Москву обошлась бы ему куда дороже.
— Посмотрю, — кивнула она, чувствуя себя преступницей.
Не успела укрыться в кабинке, как на нее налетела Усманова. В прямом смысле налетела, неизвестно чему обрадовавшись, встретив Нину. Раскинула руки, в которых держала пакеты с покупками, вроде бы предлагая Нине кинуться в ее объятия.
— Кто бы мог подумать, что я тебя здесь встречу! Мой любимый магазин. Здесь замечательный выбор, правда?
Нина стерпела притворное объятие, и натянуто улыбнулась. Из вежливости кивнула на пяток фирменных пакетов, что Лариса поставила у своих ног.
— Ты тоже гардероб пополняешь?
— Скорее, обновляю. Пополнять уже некуда. — Лариса рассмеялась, ощупала Нину придирчивым взглядом. — А ты это выбрала? Ну-ка, повернись, я посмотрю. Отлично сидит, — похвалила она в конце концов.
— Ты в бедрах немного раздалась после родов, так что теперь на тебе все сидит, как перчатка, — рассмеялась она.
Нина посмотрела на продавщицу, что крутилась рядом, встретила ее взгляд, и беспомощно развела руками.
— Лара, у тебя потрясающая способность говорить людям гадости, сияя улыбкой.
Усманова непонимающе моргнула.
— А какую гадость я тебе сказала? Это ведь правда. Помнишь, какая ты была в юности?
Худющая. А потом откуда что взялось.
— Господи. — Нина зашла в кабинку, задернула штору и зажмурилась на пару секунд. Конечно, надеяться на то, что Лариса уйдет, пока она переодевается, не стоило.
— Ты оба берешь? — спросила Усманова, как только Нина из кабинки вышла и отдала платья продавщице, чтобы их упаковали. От другой приняла лазурного цвета клатч, открыла, в руках покрутила, и вернула, кивнув, мол, согласна на покупку. Лариса все это время стояла, сложив руки на груди и разглядывая ее.
