И в какой-то момент, не справившись с этой самой тоской, достала телефон и набрала номер Кости. Он ответил не сразу, и Нина, признаться, успела расстроиться. Но потом услышала Костин голос и вздохнула с облегчением.
— Это ты.
Он удивился.
— А ты кому звонила?
Нина улыбнулась, оглянулась на спящую дочку, и шёпотом ответила:
— Тебе. Просто ты трубку не брал…
— Я в Богородске.
— Ты же говорил, что не поедешь.
— Пришлось, — лаконично отозвался он, явно не собираясь порадовать её подробностями. — А у тебя как дела?
— Родители, кажется, поставили на мне жирный крест.
Шохин рассмеялся.
— Серьёзно? Развод — это обыденная вещь в наше время.
— Не для них.
— Теперь я буду знать, что ты из высокоморальной семьи.
— А раньше ты этого не знал?
— Малыш, ты скучаешь?
— Да, — призналась она. — А ты?
Шохин хохотнул и не ответил. А Нина пожаловалась:
— Неужели так трудно это сказать?
— Я тебя хочу.
— Хоть что-то.
— Это не «что-то», это очень серьёзно. Ты должна это знать. — Он что-то делал, Нина слышала шаги, звуки, какой-то шелест, и совсем не ожидала следующего вопроса: — Твой муж там?
— Нет, он уехал.
Правда, прежде заклеймил меня изменщицей.
— Даже так? Когда ты вернёшься?
— В понедельник утром, поезд приходит в одиннадцать утра.
— Слава тебя встретит.
— А ты приедешь? — спросила, и вдруг самой почудился в этих словах намёк, поспешила пояснить: — Вернёшься в город к понедельнику?
— Я постараюсь, но не уверен. Тут кое-какие проблемы, надо разобраться.
— Константин Михайлович, — послышался далёкий женский голос, — стол накрыт.
Нина насторожилась.
— Кто это?
— Нин, а ты как думаешь?
— Я не хочу думать, я хочу знать.
— Какая-то девушка, которая здесь работает. То ли секретарша, то ли официантка. Имя узнать?
— Нет, зачем?
Костя рассмеялся.
— Действительно, зачем?
Нина закрыла лицо рукой, чувствуя неловкость из-за своего поведения.
— Я ещё не ужинал.
Сразу почувствовала себя виноватой.
— А меня весь день кормят. Приеду, испеку тебе мясной пирог.
— Это звучит очень эротично.
— Что, я умею.
— Не сомневаюсь.
Его снова окликнули, на этот раз по имени и мужским голосом, и Нина с сожалением принялась прощаться:
— Иди, тебя ждут.
— А ты чем займёшься?
— Лягу спать. Больше здесь делать нечего.
— Завидую. Я бы с удовольствием присоединился.
— Вот и думай об этом, точнее, обо мне. А не о секретаршах и официантках.
— Обещаю. Пока, красавица.
— Пока. Люблю тебя.
Нина даже встрепенулась, когда эти слова слетели с её губ.
