Ариша уже привычно устроилась на кожаном сидении, придвинулась к окну, а Нина когда села, попросила её:
— Малыш, пристегнись.
Арина потянула за ремень безопасности, ловко щёлкнула замком. Она недавно научилась это делать сама, и, кажется, ей это нравилось, от помощи неизменно отказывалась.
— Слава, — обратилась она к водителю, когда они выехали с вокзальной стоянки, — а Константин Михайлович вернулся, вы не в курсе?
— Ваню утром в гараже видел, значит вернулся. Он с шефом ездил.
Нина откинулась на сидении, не уверенная, что ей стоит радоваться.
Костя в город вернулся, но ей не позвонил. Но ведь он опять мог вернуться под утро…
— Отвезти вас сразу домой, Нина Фёдоровна?
— Да, спасибо, — рассеянно отозвалась она.
И кто тянул её за язык? Зачем было произнесено это «люблю»?
Весь день отдёргивала руку от телефона. Очень хотелось позвонить, но каждый раз страх пересиливал. Наверное, она сама себя запугивала, и можно было позвонить и заговорить с Костей, как ни в чём не бывало, и, наверное, она бы справилась, но горечь из души не уходила, и слова, что слетели с её губ, для неё значили очень многое.
И она пока ещё не была готова выяснить, что Костя не хочет отвечать на её чувства. На желания — да, с превеликим удовольствием, но чувства — это слишком. А она опять не заметила и переступила грань.
Дура.
В «Тюльпан» приехала раньше, репетировала новый номер, сосредоточилась на музыке, пытаясь любыми способами выкинуть из головы мысли о Шохине. Но это было не так просто.
Зачем ей, вообще, о нём думать? И какого чёрта она в него влюбилась? У них и без этого всё отлично, однажды договорились, обговорили границы, и была бы она умной женщиной, их бы и придерживалась.
Ведь Костя давал ей всё, чего она только могла пожелать. Деньги, комфорт, секс, даже уважение окружающих. До встречи с ним она не знала такой жизни, можно сказать, что беспроблемной. Даже «Тюльпан» стал, по большей части, фоном. Местом именно работы, куда она приезжала только потому, что это было нужно, ведь у неё трудовой договор, как это не смешно.
При таких обстоятельствах она могла жить припеваючи. Костя был ею доволен, ей ли не знать? И она старалась, но как-то пропустила тот момент, когда перестала стараться лишь для того, чтобы соблюдать договорённость. Ей захотелось быть приятной ему, нужной. Она влюбилась.
А ведь она даже не могла сказать, что Шохин хороший человек, как пыталась убедить родителей все выходные. Костя из другого круга, из другой жизни, они бы просто не поняли его.
