Она тут же недовольно нахмурилась.
— Ты ведёшь себя, как ребёнок, — укорил он.
— Да? Зато ты… очень взрослый.
— Вот именно. Нина, мы не общались два месяца.
Она кивнула, горько усмехнулась, и пожалела, что не прикусила себе язык, прежде чем сказала: — Да. Прошла всего пара недель, а ты нашёл себе новую любовницу.
Шохин устремил на неё тяжёлый взгляд, потом отошёл к стене и хлопнул ладонью по выключателю.
— Это просто немыслимо, — пробормотал он, в темноте обходя кровать. — Нельзя быть такой ревнивой.
— Не надо давать повода. — Нина повернулась к нему спиной, когда он лег. Подложила ладонь под щёку и закрыла глаза. Понимала, что говорит ему лишнее, в сущности, и прав-то не имеет ревновать, но желание Шохина помириться столь бездарным способом, выводило из себя. У него всё так просто! Поссорились, переспали, помирились. А что произошло в этот короткий период, и со сколькими женщинами за это время он спал, это ведь неважно! Её должно обрадовать только то, что он желает её простить.
А она виновата, смертельно виновата, в том, что призналась ему в любви.
Зря она требовала у участкового справедливости, её в принципе нет на этом свете.
— Что на тебе надето?
Нина осторожно сдвинулась к краю постели, чувствуя Костю прямо за своей спиной. Он лежал, подперев голову рукой, и смотрел на Нину в темноте."
"— Я не буду с тобой спать, — предупредила она его.
Костя наклонился к её уху и негромко проговорил:
— Ты и так спишь со мной.
— Ты понял.
Он протянул руку и провел ладонью по ее боку.
— Всё я понял. Ты красивая, ты ревнивая, ты фантазёрка. И ещё раз ревнивая.
Она невнятно угукнула.
— Я по тебе очень скучал.
— Я видела, — обиженно проговорила она в подушку.
— Ну, прекрати. — Костя опустил голову и уткнулся носом в её волосы. — Танька — это Танька.
Она не ты. Ты же знаешь, что я не хотел, чтобы ты уходила. — Он чуть навалился на неё. — Она тебе и в подмётки не годится.
— Прекрати меня уговаривать.
— А у меня получается?
Нина помолчала.
Потом, поддавшись порыву, повернулась и обняла его. Он был горячим, большим и знакомым. Даже запах его геля для душа показался родным. И Костя понятия не имел, как она тосковала по нему эти два месяца.
— Мне так было страшно, Костя. — Это было похоже на лихорадочный шёпот, зато вполне искренне. — Всё было не так.
Он лёг, аккуратно пригладил её волосы, когда она опустила голову ему на грудь.
— А сейчас всё так?
— Не знаю.
